Книга Кухарка из Кастамара, страница 139 – Фернандо Х. Муньес

– Если и есть что-то, с чем человек должен бороться в первую очередь, так это с самим собой, – много раз повторял ему отец, – потому что каждый, кто желает стать свободомыслящим, изначально сталкивается с очень трудной задачей: избавиться самому от идей, насажденных ему в силу обычаев, а не исчерпывающего логического анализа.

Отец познакомил его с этим рациональным способом мышления как самым точным и надежным, и именно благодаря аналитическим способностям, которыми отличался его родитель, тот со временем пришел к выводу, что покупка и освобождение Габриэля, несмотря на содействие рынку работорговли, положительно сказались на его первенце: Диего вырос свободным от предрассудков, так распространенных в обществе.

Диего взглянул на брата, поглощенного вкусом хрустящих кровяных колбасок с рисом. Хотя оба горели желанием обменяться впечатлениями о том, что удалось узнать Даниэлю Форрадо, – он жаждал узнать, а Габриэль рассказать, – они так и не смогли начать разговор. Если закуски им показались изысканными, то филе из языка было таким нежным, что таяло во рту. Они моментально забыли о своих тревогах и от наслаждения едва обменивались взглядами, выражением лица и жестами тонко подчеркивая совершенство блюд. И только когда подали салаты, Габриэль стал объяснять то, что так беспокоило обоих.

– Даниэль пришел вчера ко мне домой, – начал он, имея в виду особняк под номером 10 на улице Леганитос. – Дон Энрике не встречался с сеньоритой Кастро, по крайней мере он не видел их вместе, пока следил за ними. Однако я узнал от моего человека, что сеньорита Амелия унаследовала от отца большие финансовые проблемы. Из-за них она и бежала из Кадиса.

Диего подождал немного, вытирая губы тонкой салфеткой. Он понял, что на такую девушку, как сеньорита Амелия, давление кредиторов отца должно было лечь тяжелым бременем.

– Возможно, это объясняет перемены в ее поведении, – заметил он.

– Не совсем, Диего, – сказал брат. – У нее уже нет этих долгов. Даниэль навестил некоторых из ее кредиторов, и все долги оказались оплачены: их полностью, по-видимому, оплатила сама сеньорита Кастро.

Он сразу же подумал о доне Энрике – был ли тот способен соблазнить девушку в отчаянном положении, нашептывая ей спасительные слова, но действуя на самом деле исключительно в собственных интересах? Брат посмотрел ему в глаза, пытаясь угадать его мысли.

– Подумай о следующем: девушка без средств, осаждаемая кредиторами, вдруг выплачивает все свои долги – это не ее деньги, Диего. Боюсь, ее соблазнил своим богатством и настойчивостью какой-нибудь состоятельный мужчина, – поспешил сказать Габриэль. – Ты слишком высокого мнения о сеньорите Амелии.

Диего отрицательно покачал головой, показывая, что это не совсем так. Он знал, что видел собственными глазами в Вильякоре, и у него сложилось впечатление, что сеньорита Кастро не притворялась, когда у нее на глаза навернулись слезы.

– Возможно, отчаявшись, она приняла помощь от того, от кого не должна была, но я не вижу в ней злого умысла. Может быть, ее желание открыться в Вильякоре было связано с тем, в каком положении она оказалась. Сейчас я уверен, что эта девушка почти рассказала мне все.

– Брат, что-то мне подсказывает, что у дона Энрике какой-то нездоровый интерес к тебе и Кастамару. А что, если именно он дал денег сеньорите Кастро, чтобы она каким-то образом сыграла против нас?