Книга Кухарка из Кастамара, страница 136 – Фернандо Х. Муньес

– Я понимаю… бедняжка. Потрясение от потери отца может иметь разрушительные последствия, – сказал он с притворным участием.

– Именно. Как и от потери брата, – ответила мать, подчеркивая, что он совсем не выглядит огорченным.

– Надо же, какой порядок в доме моего отца. Все на своих местах, как я и помню, – сменил он тему, прогуливаясь по залу и рассматривая предметы.

– С этого момента тут все может быть так, как вы пожелаете, поскольку майорат уже перешел в вашу собственность, – язвительно ответила мать.

Он помолчал, поглаживая большим пальцем подушечки указательного и среднего.

– Дорогая невестка, не могу согласиться с этим. Я пришел сюда не за тем, чтобы выгнать вас из дома, а как раз наоборот: я хочу, чтобы вы все продолжали жить тут вместе со мной.

Мать возмутилась, подумав, что он хочет низвести ее до положения гостьи в доме, который когда-то был ее собственным. Наконец он напрямую высказал свои развратные намерения:

– Наш брак был бы достойным выходом для вас, дорогая. У меня бы появились две дочери вместо племянниц, а вы с ними не терпели бы невзгод.

– Сеньор, боюсь, что для меня невозможно…

– Кроме того, став вашим супругом, – продолжил он свои оскорбления, – я мог бы быть вам полезен своим юридическим опытом и управлять всем наследством брата, которое вы, будучи женщиной, точно растратили бы впустую.

– Как я вам сказала, ваше предложение абсолютно неприемлемо для меня, поскольку брак с вами, несмотря на все предполагаемые экономические выгоды, не только стал бы величайшим несчастьем для меня и моих дочерей по весьма очевидным причинам, но и абсолютным предательством памяти моего покойного супруга.

Этой фразой ее мать перечеркнула, слава богу, всякую возможность их совместного будущего с дядей и одновременно тот образ жизни, который они вели. После того как их выгнали из дома почти без денег, они переехали в съемную комнату. Владел домом Дарио Хименес, один из тех холостяков, что состарились на службе сборщика податей для богатого мещанина из Мадрида. Когда Клара увидела его впервые, толстощекого, губастого, он ходил вразвалку, и при этом его огромный живот покачивался из стороны в сторону.

Этого переезда хватило, чтобы знакомые, которые раньше с радостью бывали у них в гостях, перестали их принимать у себя, и никто из них не проявил сочувствия. Никакой посмертной милости, упомянутой королем, они тоже не получили, как и ответа на свои письма. Даже когда они лично явились поговорить с доном Хосе де Гримальдо, его ассистент извинился перед ними за то, что тот поглощен военными делами и не может их принять. Скоро небольшие сбережения закончились, пока мать тратила годы своей жизни, тщетно пытаясь найти работу кухарки. Все складывалось как нельзя хуже. Их прежнее положение в обществе сильно мешало, поскольку никто не хотел нанимать на работу благородную сеньору или сеньориту. Они обращались к аристократам, полагая, что те легче согласятся взять на работу оставшуюся без крова вдову, поскольку находились на более высокой ступеньке общественной лестницы. Между тем они были вынуждены чистить чеснок и продавать его на рынке на развес за несколько биллонных реалов, которые мало им помогали. Время надвигалось, словно каменная глыба, принося с собой разочарование, а с ним и нищету.