Книга Кухарка из Кастамара, страница 122 – Фернандо Х. Муньес

– Не противьтесь… – прошептал он, входя в нее и пробуждая дьявола у нее внутри.

Переводя дыхание, она подумала, что он, должно быть, подкупил кого-нибудь из слуг, у которого есть ключ. Как бы то ни было, она должна была признать, что в постели маркизу не было равных, благодаря ему Амелия познавала чувственность мужского тела. Дон Энрике вошел еще глубже и довел ее до экстаза, пронзившего ее с низа живота до головы так, что она безудержно застонала, уткнувшись лицом в подушку. И тогда он взял ее с силой, не останавливаясь ни на мгновение, вызывая постоянные волны наслаждения, пока она, ведомая необузданной страстью, не стала умолять его продолжать еще и еще. «Что же он со мной делает, этот мерзавец, что заставляет меня грешить против бога и правил приличия», – в отчаянии думала она, услышав собственные слова. Она поддалась ему уже две ночи подряд. В мыслях она металась между навязанной обществом необходимостью хранить девичью честь и все перечеркивающим мощным наслаждением, когда она ощущала его внутри себя. Забывшись, они проспали до первых лучей рассвета, пробивавшихся сквозь темноту. Проснувшись, дон Энрике собрался еще раз войти в нее, но она отодвинулась прежде, чем поддаться похоти.

– Как только подпишем бумаги… но не раньше… пожалуйста, – попросила она.

Маркиз улыбнулся и ничего не ответил. Потом забрал свои вещи и, полуодетый, растворился, словно призрак.

Она проспала до позднего утра, но услышала, как толпа гостей, включая королевских особ, покидает Кастамар. Позавтракав с удовольствием, она приказала слугам собрать ее вещи. Пока их загружали в фаэтон, к ней подошел дон Энрике и намекнул, что ей следовало бы остаться в имении подольше.

– Я все еще не понимаю, зачем вам нужно, чтобы я вышла замуж за герцога, – не сдержалась она.

– Лишь потому, что вы этого хотите, разве не так? – коротко ответил он.

– Конечно, – шепотом бросила она, таинственно улыбаясь. – При всем при этом продлить мое пребывание тут совершенно невозможно. Если я пожелаю задержаться без видимой причины, герцог, естественно, задумается о моих намерениях.

Маркиз сделал вид, что удовлетворен ее ответом, но что-то внутри подсказывало Амелии, что он недоволен ее отъездом из Кастамара.

– Поищем подходящего случая, дорогая, – заверил ее он. – Что касается бумаг, то сообщите мне сами, когда желаете их подписать.

– Если возможно и вас все устраивает, то на этой же неделе, – ответила она. – Я никогда не забуду, что вы сделали для меня, маркиз.

Должным образом простившись со всеми гостями и хозяевами, дон Энрике вскочил на коня и поскакал галопом. Амелия собралась уже садиться в фаэтон, который отвез бы ее обратно в Мадрид. Она подумала, что приехала в Кастамар почти девственной, чистой и целомудренной, без опыта в амурных делах, внешне изображая принадлежность к высшему обществу, но на самом деле бедной и в долгах, находясь на краю пропасти. А сейчас она уезжала почти богатой и с определенным опытом в делах любовных.

– Время, проведенное здесь, должно быть, заставило ваше сердце биться веселей, дорогая моя, и я этому рада, – сказала ей на прощание донья Мерседес. – Вы уезжаете более улыбчивой и веселой.

– В Кастамаре я нашла наконец тот самый мир в душе, столь необходимый после смерти отца моему измученному сердцу, – ответила Амелия с улыбкой, задумавшись о том, что произошедшие в ней изменения заметны невооруженным глазом.