Книга Кухарка из Кастамара, страница 119 – Фернандо Х. Муньес

– Я спустился, только чтобы передать многочисленные искренние поздравления в ваш адрес. Сегодняшний ужин просто великолепен, – неторопливо произнес он.

– Мне очень приятно слышать лестные слова ваших гостей, и я очень благодарна за то, что вы любезно пришли передать мне их лично, – ответила сеньорита Бельмонте, показывая прекрасное воспитание, которое сильно контрастировало с ее должностью кухарки.

– И чтобы сказать, что я, конечно же, тоже присоединяюсь к этим восторженным отзывам, – добавил он.

– Вы оказываете мне большую честь, ваша светлость, – сказала она, помедлив.

Диего не ответил. Внезапно он почувствовал себя неловко, потому что вспомнил, что стоит не перед образованной дочерью доктора, а перед своей кухаркой. Он попрощался с ней, как и следовало кабальеро, и, не обращая внимания на присутствие горничной, повернулся и ушел, но, повернув за угол, сам не зная почему, замедлил шаг и прислушался к нервному смеху обеих девушек.

Герцог возвращался на верхние этажи, когда неожиданно для себя распознал это веселое и расслабленное настроение, которого не испытывал уже много лет. Он снова почувствовал себя способным на озорство. Его светлость подошел к кухне сзади, со стороны маленького винного погреба. Достигнув прилегающей к ней галереи, он услышал два голоса и, подойдя ближе, выглянул из любопытства и забавы ради из-за угла – тут он увидел сеньориту Бельмонте с одной из горничных. Диего уже собрался заговорить, но из озорства решил сначала подслушать разговор. Он улыбнулся, говоря себе, что уже не тот проказник, что когда-то шпионил за первой из своих трех гувернанток, Аделаидой Роблес. В ту пору он, по уши влюбленный, с наивностью десятилетнего мальчишки наблюдал, затаив дыхание, через узкие щели своей спальни, как она раздевается перед сном. Он очень расстроился, когда Аделаида вышла замуж за баска и уехала, чтобы создать собственную семью. «Всем нам когда-нибудь разбивают сердце», – сказал он себе.

На мгновение он ощутил, будто война и потеря Альбы не оставили в нем следов, он не чувствовал себя виноватым ни в смерти супруги, ни в той крупице радости, которую испытал, подслушав чужой разговор. Он улыбнулся и продолжил путь. Уже приближаясь к голосам и смеху, доносившимся из главного салона, он снова почувствовал то самое беспокойство в животе – смесь воодушевления и удовлетворения, – которое предупреждало о грядущих переменах внутри него самого.

16–18 октября 1720 года

Внутренний голос постоянно требовал от Амелии благоразумия. Она сказала себе, что на данный момент должна придерживаться первоначального плана добиться дона Диего. То, что вечером произошло в карете, не должно повториться, хотя бы до тех пор, пока маркиз действительно не подпишет все, что наобещал, чтобы она обрела окончательную свободу решать, какой жизнью ей жить. Несмотря на этот голос, она не могла избавиться от постыдного плотского желания, чтобы маркиз овладел ей. Уже вечером, на дружеском ужине, вопреки ее стремлению любым способом избегать его, они обменялись парой улыбок, и ее желание разгорелось снова. Он был так привлекателен, что она не смогла забыть ту мягкость и нежность, с которой он разбудил в ней это желание. Ничего общего с неконтролируемой грязной похотью графа де Гвадальмина в Кадисе.