Книга Кухарка из Кастамара, страница 124 – Фернандо Х. Муньес

– Вижу, тебя опять избил твой пьяница-отец, – не терпящим возражения тоном заявила она. – Надеюсь, это не помешает тебе выполнять свою работу.

Урсула в ужасе решительно замотала головой и, пока та не ушла, по неопытности захотела рассказать, что умеет делать.

– Донья Перфила, – начала она, – я умею читать, писать, немного считать.

Экономка с высоты своего пьедестала посмотрела на нее как на червяка и прищелкнула языком.

– А с чего ты взяла, что мне это интересно? – спросила она.

– Возможно, я могла бы быть более полезной, – ответила Урсула, сплетя пальцы и опустив голову.

– Ты хочешь сказать, на другом месте? – уточнила она, подняв бровь.

Урсула кивнула, давая понять, что осталась бы довольна, куда бы та ее ни назначила. Женщина выдержала паузу и разразилась сухим, отрывистым хохотом. Потом повернулась и, направляясь к двери, резко взмахнула рукой над плечом.

– Лучшее, что ты можешь сделать, – это работать, пока отец не забил тебя насмерть за лень, – язвительно добавила она.

В этот день Урсула начала понимать, что в мире нет хороших людей, кроме таких редких исключений, как донья Альба. Она поднялась на последние ступеньки, которые вели в широкую галерею, увешанную портретами предков Кастамаров, начиная с первого герцога, жившего еще во времена католических королей^[53]. От ходьбы у нее почти не сбилось дыхание – результат хорошей физической формы, несмотря на возраст, – и она оказалась у двух дубовых филенчатых дверей. Она осторожно постучала и подождала, пока ей разрешат войти. Герцог, как обычно, ответил не сразу. Получив разрешение, она вошла и увидела письмоводителя, дона Альфонсо Корбо, который с ней вежливо поздоровался. Урсула в ответ сделала легкий реверанс, а дон Диего тем временем с лебединым пером в руке продолжил писать за столом, уставленным письменными принадлежностями.

– Ваша светлость, вещи доньи Мерседес и дона Энрике готовы, – сообщила она, предполагая, что ее позвали ради этого.

– Превосходно, – сказал герцог, не прерывая своего занятия.

Она неподвижно подождала несколько минут, пока дон Диего не подписал письмо. Соблюдая ритуал, он взял песочницу, посыпал мелкозернистым песком бумагу, чтобы высушить чернила, убедился, что они полностью высохли, сложил бумагу и запечатал ее сургучной печатью. Потом он с улыбкой протянул письмо экономке. Она услужливо подошла и взяла его, все еще ощущая тепло воска.

– Вы знаете книжный магазин на улице Калье Майор? – спросил он.

Она кивнула.

– Я там никогда не была, но знаю, что ваша светлость заказывали там многие из своих книг, в основном по ботанике.

– В записке, которую я прикладываю, не обычный заказ книг по ботанике, а особая просьба, – пояснил он.

Урсула интуитивно почувствовала, что этот сложенный лист бумаги как-то напрямую связан с сеньоритой Бельмонте, и эта догадка как хлыстом обожгла ее самолюбие.

– Передайте новому лакею Роберто, пусть возьмет одну из лошадей и отвезет этот заказ торговцу книгами, сеньору Бернабе, – сказал дон Диего, не обращая внимания на ее смятение.

Урсула, стараясь скрыть растущую тревогу, присела в реверансе и попрощалась, пообещав, что так и сделает. Когда она вышла, то направилась быстрым шагом в свою маленькую комнату. По дороге ей попалось несколько лакеев, и она приказала им срочно найти Роберто Веласкеса, племянника дона Мелькиадеса, и передать, чтобы он к ней зашел. Она поцокала языком и плотно сжала губы, пока не дошла до этажа, на котором размещалась прислуга, и не вошла в свою комнату.