Книга Кухарка из Кастамара, страница 123 – Фернандо Х. Муньес

Она попрощалась с доньей Мерседес, которая уезжала в Вальядолид, а потом, уже наедине, – с доном Диего. Герцог проводил ее легким поклоном.

– Буду рад видеть вас снова в любое угодное для вас время, сеньорита Амелия.

Он все еще смотрел на нее невообразимо искренним взглядом, от которого у нее перехватывало дыхание.

– Ловлю вас на слове, – ответила она.

Уже в фаэтоне, мысленно прощаясь с осенним садом, окрашенным в красновато-коричневые тона, она сказала себе, что дела дона Энрике ее нимало не тревожат. Как только они поставят подписи и она обретет желанную независимость, она и не подумает следовать каким бы то ни было планам маркиза. Что касается ее матримониальных интересов, то в доне Диего она искала скорее верного друга, чем супруга, и ее единственной целью было завладеть его сердцем. Она поняла, что если такой мужчина, как он, полюбит ее всей душой, то никогда не допустит, чтобы с ней произошло что-нибудь плохое, и если дон Энрике окажется не тем, за кого себя выдает, и попытается сыграть с ней злую шутку, то герцог Кастамарский сможет отбить у него охоту.

18 октября 1720 года

Урсула кивнула, когда лакей передал, что его светлость хотел видеть ее. Она приказала горничным и лакеям закончить уборку комнат, прежде чем закрыть левое крыло дома. Там останавливались многие гости, и теперь эти помещения нужно было привести в идеальное состояние и оставить так до следующего года. По словам пажа, его светлость занимался документами с письмоводителем, доном Альфонсо Корбо, который иногда выполнял работу администратора и секретаря имения. Пока Урсула шла из одного конца здания в другой, чтобы встретиться с господином, она думала о том, что празднования в этом году удались на славу. Прислуга была на высоте, и она была вынуждена признать, что сеньорита Бельмонте превосходно справилась с поставленной перед ней задачей. Фейерверк, выступление общины, музыкальные капеллы, развлечения и особенно еда очень понравились монархам и остальным гостям. Главная кухарка Кастамара снискала уважение его светлости и доставила удовольствие королевской чете. Как только они отведали эту амброзию, то тут же подняли головы, спрашивая, не француз ли главный повар дона Диего, и удивились еще больше, когда узнали, что это не повар, а кухарка, и не француженка, а испанка.

После этого похвалы от именитых гостей слышались на протяжении всего праздника. С каждым комплиментом, который получал дон Диего, Клара Бельмонте упрочивала свое положение в имении и тем самым ослабляла власть экономки. У ключницы не было никаких рычагов давления на Клару, кроме собственного авторитета, ей нечем было шантажировать девушку – следовательно, она не могла контролировать ее, к тому же все знали, что в большинстве знатных домов главная кухарка была сама по себе и подчинялась только дворецкому. К своему огромному сожалению, Урсула не была мужчиной и никогда не стала бы дворецким, поэтому рано или поздно все службы кухни могли перейти непосредственно в подчинение дона Мелькиадеса.

Сейчас, как и много раз до этого, она размышляла, как так случилось, что девушка, по статусу не принадлежавшая ни к одному из классов, превратилась в главную кухарку герцога. «Все случилось так быстро, что я и не заметила, – говорила она себе, прохаживаясь по коридорам Кастамара и присматриваясь ко всему вокруг. – Не кори себя, Урсула. Никто не мог этого предвидеть». Эта девушка смогла за восемь дней взобраться на вершину мира, в то время как она потратила свои лучшие годы на уборку дома герцога де Вильярес, чтобы содержать отца. Она все еще помнила эту старую дуру, донью Перфилу, экономку. Урсула тогда только начала работать младшей горничной, ей едва исполнилось двадцать лет, и лицо ее было в синяках от побоев, которыми ее наградил папаша накануне вечером, и тут ключница увидела ее в музыкальном салоне и остудила ее своим стальным голосом и своими приказами. Остановившись перед ней, донья Перфила с презрением подняла ей голову и, сама того не зная, преподнесла ей урок о том, во что с этого момента превратится ее жизнь в качестве прислуги, если она не будет шевелиться.