Книга Кухарка из Кастамара, страница 105 – Фернандо Х. Муньес

Они пришли в столовую, где последняя смена слуг уже сидела в ожидании дона Мелькиадеса. Увидев его, все встали, и он жестом – скорее привычным, чем протокольным, – разрешил всем сесть. Это вытянутое, как алебарда, помещение, где стены поверх побелки до середины обшили покрытыми лаком сосновыми досками, производило на Клару глубокое впечатление. Она чувствовала, что – условно – ступала на чужую территорию, управляемую стальной рукой доньи Урсулы, расположившейся там справа во главе стола. Девушка ощущала на себе ее пронизывающий ледяной взгляд, способный заморозить душу. По легкому движению уголков губ и глаз сеньорита Бельмонте поняла, что экономка не оставила без внимания тот факт, что они с доном Мелькиадесом пришли вместе. Дон Мелькиадес сел и приказал подавать похлебку от ольи. Как и накануне, все за столом молчали, завороженные ароматом, идущим от тарелок. Клара порадовалась этому молчанию. Некоторое время тишина нарушалась лишь звуками из-за стола да шумом из соседних помещений, где суетились остальные слуги.

– Откровенно говоря, сеньорита Бельмонте, насколько я помню, прислуга в Кастамаре никогда не ела такого великолепия, – категорично заявил дон Мелькиадес.

Тут же управляющий, сеньор Могер, и сеньор Ибаньес, помощник камердинера его светлости, присоединились к комплиментам. Многие из сидевших за столом кивали в знак согласия, продолжая прихлебывать олью, почти не отрывая ложки от тарелки. Клара всех поблагодарила.

– Заслуга в этом не только моя, но и моих помощниц на кухне, вторых помощников, кухонных рабочих и посудомоек, – объяснила она и украдкой взглянула на донью Урсулу, чтобы увидеть, какое впечатление на нее произвела еда.

Экономка, щеки которой пылали от удовольствия, а глаза слезились от поднимавшегося из тарелки пара, не могла скрыть выдававшего ее выражения лица. Несмотря на это, высокомерие не позволяло ей высказать свое мнение. Кларе ключница показалась невыносимой, поскольку в глубине души она лишь старалась завоевать ее уважение и показать, что не представляет никакой опасности для кухни Кастамара, даже наоборот. Ей всего лишь хотелось, чтобы той понравилась ее работа и чтобы после изменений, которые произошли в связи с ее повышением, их отношения наладились. Однако молчание доньи Урсулы указывало на то, что она не готова была подтвердить, что олья действительно удалась на славу, ведь это означало бы для нее частичную потерю власти над прислугой. Для экономки эти слова были бы не просто искренней похвалой, а поражением, признанием того, что кулинарное мастерство Клары победило ее авторитет. «Я правда не знаю, что мне делать с этой женщиной», – сказала она себе.

– Вы поразительная кухарка, – прервал тишину Симон Касона с противоположного конца стола, прервав ее мысли.

– И это вы еще не пробовали горячие булочки с медом и сливочным маслом, которые она готовит для его светлости, – сказала Элиса. – Вчера утром она разрешила взять одну из остатков теста, так вот я никогда не пробовала ничего вкуснее.

Управляющий, кучера, камердинеры и их помощники с радостными улыбками шумно обменялись впечатлениями о сказочном вкусе еды. Клара доела и вытерла рот, скромно улыбаясь.

– Вы меня в краску вгоните, – сказала она в смущении.

– Учитывая ваши кулинарные способности, нам ничего другого не остается, а вам придется потерпеть, сеньорита Бельмонте, – сказал дон Мелькиадес, вызвав смех остальных слуг.