Книга Кухарка из Кастамара, страница 108 – Фернандо Х. Муньес

И действительно, сеньорита Кастро, полагая, что дон Диего следует за ней, направилась в первую. Энрике бросился туда же, а негр поднялся во вторую. Сеньорита Кастро быстро поднялась на ступеньку и зашла внутрь. Когда она повернулась, демонстрируя свою самую очаровательную улыбку, и вместо дона Диего увидела маркиза, то улыбка сошла с ее лица, а губы поджались, превратившись в тонкую линию. Энрике не дал ей опомниться, поднялся, загородив проход, чтобы она не могла выйти, и задернул занавески. Когда карета тронулась, внутри повисло напряженное молчание, она избегала его взгляда, а он терпеливо ждал. Наконец она посмотрела на него.

– Маркиз, – произнесла сеньорита Кастро, – будьте откровенны со мной… Что вам от меня нужно?

Он поцокал языком, снова притворяясь, будто подобный вопрос ему неприятен.

– Сеньорита Кастро, я помог вам бескорыстно. Я уже сказал, что моя душа не может вынести того, что с вами так несправедливо обошлись. Я всего лишь хочу быть вашим другом и несу за вас ответственность перед нашей общей подругой Вероникой Саласар.

Амелия беспомощно стиснула зубы, лихорадочно ища выхода из лабиринта, в котором его – увы! – не было. Он обожал этот порыв борьбы за жизнь, что заставлял человека восставать перед напастью, даже если в руках у него не было никакого оружия.

– Вы прекрасно знаете, что я не собираюсь вас оскорблять, дон Энрике. Я вам безгранично благодарна.

– В таком случае окажите честь, доверьтесь мне. По отношению к вам у меня только добрые намерения. Позвольте помочь вам стать женой дона Диего.

– Не обижайтесь, если мне сложно это сделать, – смущенно ответила сеньорита Кастро. – Вы же знаете, что меня уже обманули под предлогом благих намерений и желания помочь, а в результате лишь обесчестили. Это не… не повторится.

– Конечно, нет, – ответил он спокойно и с пониманием. – Вы настоящий боец, и это именно то, что мне больше всего в вас нравится.

– Маркиз, пожалуйста, поймите, что я… – Голос у девушки слегка дрогнул. – …в ужасе.

Энрике нежно взял ее за руку, чтобы утешить, и она не забрала руки. Он заглянул ей в глаза, и Амелия в ответ беззащитно посмотрела на него, полная желания поверить в его слова и одновременно – страха перед тем, что, возможно, потом придется раскаяться. У бедняжки не было выбора, отчаяние заставляло ее сомневаться, но в то же время не позволяло ей надолго придерживаться своих принципов. И это понятно. Сплетя вокруг нее паутину, в которой она чувствовала себя пленницей нетерпимого, не дававшего ей спокойно дышать общества, заложницей норм и обязанностей, невидимых законов и божественных заповедей, он был рядом, чтобы предложить ей спасение. В глубине души, как и остальные знатные господа, он всего лишь выступал в роли режиссера этого всеобщего фарса, ожидая, что весь этот свод законов будет работать так, как задумано: словно клещи, способные сломить человеческий дух. Именно поэтому он подобрался поближе, чтобы создать ситуацию, когда она почувствует себя свободной от этих пут.

– Позвольте мне быть вашим покровителем, и больше у вас никогда не будет проблем, – повторил он, приближаясь к ее лицу, – абсолютно никаких.

Представив себя вскоре свободной от долгов, общественного давления, притворства, сеньорита Кастро все же не смогла полностью отдаться этой надежде. Бедность уже вонзила в нее свои когти и начала вытягивать душу, выламывая двери, построенные на принципах, которых она могла придерживаться только при живом отце в бытность его богатым торговцем.