Книга Кухарка из Кастамара, страница 110 – Фернандо Х. Муньес

Он провел пальцами, рисуя чувственную линию от ее лебединой шеи до груди, чтобы она ощутила, как пробуждаются ее тело и плотские желания. Амелия в пылу страсти схватила его за волосы и потянула от себя.

– Скажите же, наконец, что вам нужно от меня… – еще раз спросила она, не в силах сопротивляться.

Он не ответил. Приподняв юбки, он стал ласкать ее ноги и, когда она затрепетала, наклонился, чтобы доставить удовольствие, которого она никогда не испытывала. По неопытности она сначала испугалась, но потом ей даже пришлось закрыть рот рукой, чтобы ее стоны не услышали снаружи кареты. Сейчас ее охватили блаженство и надежда на то, что удалось избежать пропасти. Однако Энрике, знаток недоверчивых душ, которым приходилось бороться за свое существование, понимал, что внутри сеньориты Амелии тонкий голосок шептал, что она, наверное, заключила сделку с дьяволом. Она сама заставила молчать этот надоедливый голос под тяжестью своей нужды. Ему оставалось только радоваться, что Амелия Кастро уже принадлежала ему.

16 октября 1720 года, вечер

Эрнальдо, как обычно, скакал не торопясь, нахлобучив шляпу и слегка прикрыв лицо плащом. Полная луна позволяла ехать без фонаря. Он направлялся на встречу с доном Энрике, чтобы отдать ему ключ. Он знал, что господин обрадуется ключу, а он был рад послужить господину еще раз. Чуть подняв глаза, он увидел каменный вал, окружавший поместье Кастамар, и стал огибать его.

Каждый раз, приближаясь к этим землям, он ощущал, будто возвращается на кладбище, где работает могильщиком. Он полжизни прожил бок о бок со смертью, приговаривая к ней любого бедолагу, не задумываясь, заслужил тот ее или нет, просто чтобы не умереть с голоду. Он воспринимал это как ремесло, в котором преуспел больше многих. Однако смерть доньи Альбы де Монтепардо была не из тех выполненных заказов, что позволяют забыть о себе. Она оставалась небольшой кровоточащей раной на его гордости, напоминая о неудаче всякий раз, когда он оказывался в этом имении: вместо герцога он отправил в могилу донью Альбу.

«Честно говоря, мы стали причиной смерти герцогини, затеяв покушение на ее мужа», – сказал он себе. То же самое он в свое время доложил дону Энрике, но господин с убийственным взглядом ответил, что виноват только дон Диего, решивший в то утро поменяться с супругой лошадьми.

– Никогда больше не говори об этом, – добавил он, – под страхом потерять место моего слуги, а заодно и голову.

Больше Эрнальдо про это и не заговаривал: «Это обратная сторона заговоров. Всегда приходится убивать, чтобы довести их до конца, причем иногда случаются осечки, а иногда – нет». Пару раз у них с господином такое происходило, и приходилось заметать следы, чтобы не вызвать подозрений. В связи с доньей Альбой ему припомнился один из редких случаев, когда, отправив на тот свет человека, он получил определенное удовлетворение. Он попытался вспомнить его имя, какого-то одноглазого головореза, но оно затерялось в закоулках памяти.

В тот момент Эрнальдо искал конюха, который мог бы натаскать коня дона Диего. Он должен был убедиться, что человек, способный довести это дело до конца, не никчемный неопытный конюх, но это было нелегко. Скакун после необходимой подготовки по свистку должен был встать на дыбы, а потом упасть на всадника всем своим весом. Наконец после долгих поисков появился одноглазый головорез из пригорода Лавапьес и рассказал о человеке по имени Левша, опасном уродливом типе, наполовину конюхе, наполовину мяснике, с которым шутки плохи. С первой же их встречи Эрнальдо почувствовал, что в любой момент у них может дойти до поножовщины.