Книга Красная жатва и другие истории, страница 123 – Дэшил Хэммет

– Все честно, – подтвердил я. – Пэдди для тебя много значил?

Она тупо кивнула, стараясь справиться с собой, и опять застыла.

– Есть возможность рассчитаться за него, – предложил я.

– Это как?..

– Говорить.

Она долго смотрела на меня непонимающим взглядом, будто пытаясь ухватить смысл моих слов. Ответ я прочел в ее глазах раньше, чем услышал.

– Господи, да я сама хочу. Но я дочь Коробки Кардигана. Мне – стучать? Вы против нас. К вам идти? Пошла бы. Но я же Кардиган. Молиться буду, чтобы вы их повязали. Крепко повязали, но…

– Твои чувства благородны, по крайней мере – слова. – Я усмехнулся. – Ты кого изображаешь – Жанну д’Арк? А сидел бы сейчас твой брат Фрэнк, если бы его не заложил в Грейт-Фолс его дружок Джон Водопроводчик? Проснись, моя милая. Ты воровка среди воров, и кто других не надул, тот сам с бородой. Твоего Пэдди кто убил? Дружки! Но ты не можешь им ответить – тебе закон не велит. Боже мой!

После этой речи лицо ее стало еще угрюмее.

– Я им отвечу, – сказала она. – Но с вами не могу. Вам сказать не могу. Если бы вы были наш, сказала бы… а подмогу если найду, так не у вас. И кончим, ладно? Я знаю, что вы сердитесь, но… вы мне скажете, кого еще… кроме… нашли в этих домах?

– Сейчас, – огрызнулся я. – Все выложу. Расскажу как на духу. Только ты, не дай бог, не оброни лишнего словечка, пока слушаешь, а то нарушишь этику вашей благородной профессии.

Как всякая женщина, она пропустила мои слова мимо ушей и повторила:

– Кого еще?

– Зря теряешь время. Но я вот что сделаю: я назову тебе парочку, которой там не было: Большая Флора и Рыжий О’Лири.

Она перестала смотреть на меня как одурманенная. Зеленые глаза потемнели от ярости.

– А Вэнс был? – спросила она.

– Угадай, – ответил я.

Она посмотрела на меня еще немного, потом поднялась.

– Спасибо за то, что сказали, и за то, что встретились со мной. Я вам желаю успеха.

Она вышла на улицу, где ее поджидал Дик Фоли. Я доел то, что мне принесли.

В четыре часа дня мы с Джеком Кониханом остановили нашу взятую напрокат машину неподалеку от входа в гостиницу «Стоктон».

– В полиции он отвертелся, так что жилье менять ему вроде незачем, – сказал я Джеку, – а к служащим в гостинице я приставать бы пока не стал – мы их не знаем. Если он до ночи не появится, подкатимся к ним.

Мы закурили и стали обсуждать, кто будет следующим чемпионом в тяжелом весе, где достать хороший джин, как несправедливо новое правило в агентстве, что за работу в Окленде больше не полагается командировочных, и прочие волнующие темы – и так скоротали время от четырех до десяти минут десятого.

В 9:10 из гостиницы вышел О’Лири.

– Бог милостив, – сказал Джек и выскочил из машины, чтобы идти за ним пешком, а я завел мотор.

Огневолосый великан увез нас недалеко. Он скрылся за дверью у Лароя. Пока я поставил машину и дошел до кабака, О’Лири и Джек успели найти себе место. Джек устроился за столиком у края танцевальной площадки. О’Лири сидел у противоположной стены возле угла. Когда я вошел, толстая блондинистая пара как раз освобождала столик в углу, и я убедил официанта отвести меня туда.

О’Лири сидел так, что я видел только его затылок и щеку. Он наблюдал за входной дверью, наблюдал с нетерпением, которое сменилось радостью, когда вошла девушка. Та самая, которую Анжела Грейс назвала Нэнси Риган. Я уже сказал, что она была миленькая. И это правда. Задорная синяя шляпка, закрывавшая ее волосы, нисколько не повредила сегодня ее милоте.