Книга Красная жатва и другие истории, страница 126 – Дэшил Хэммет

– Нет, – выразительно ответил О’Лири.

– Ничего себе, – сказал Вэнс. Глаза его блеснули еще веселее и неприятнее. – Вот неблагодарность! Поможешь мне получить, Рыжий?

– Нет.

Мне был противен Рыжий; я с удовольствием бросил бы его в беде. Почему не выдумает какую-нибудь отговорку, чтобы Вэнс хотя бы наполовину поверил? Нет, он будет чваниться своей храбростью, как мальчишка, ему непременно надо устроить представление, хотя достаточно было чуть-чуть пошевелить мозгами. Если бы расправились только с этой орясиной, я бы не возражал. Но страдать придется и нам с Джеком, а это уже обидно. Мы не можем потерять Рыжего, он для нас слишком ценен. Мы будем спасать осла от награды, причитающейся ему за упрямство, и из нас сделают отбивные. Какая несправедливость.

– Мне задолжали много денег, О’Лири, – с ленивой насмешкой проговорил Вэнс. – И мне эти деньги нужны. – Он затянулся, небрежно выдул дым Рыжему в лицо и продолжил: – Ты знаешь, что в прачечной за одну пижаму берут двадцать шесть центов? Мне нужны деньги.

– Спи в подштанниках, – сказал О’Лири.

Вэнс засмеялся. Нэнси Риган улыбнулась, но смущенно. Она, очевидно, не понимала, в чем дело, но что какое-то дело есть, догадывалась.

О’Лири наклонился вперед и проговорил раздельно, громко, чтобы слышали все желающие:

– Вэнс, у меня для тебя ничего не будет – ни сегодня, ни завтра. И то же самое для остальных, кому интересно. Если ты или они думают, что я вам должен, попробуйте получить. Пошел ты к черту, Вэнс! Не нравится – у тебя тут кореша. Зови их!

Ну какой отъявленный идиот! Ни на что, кроме санитарной машины, он не согласен, и меня повезут вместе с ним.

Вэнс зло улыбнулся ему, блеснув глазами.

– Ты этого хочешь, Рыжий?

О’Лири растопырил широкие плечи, потом опустил.

– Можно и потолковать, – сказал он. – Только отправлю Нэнси. Ты беги, детка. У меня тут сейчас дело.

Она хотела что-то сказать, но с ней заговорил Вэнс. Он говорил легкомысленным тоном и не возражал против ее ухода. Речь его сводилась к тому, что ей будет одиноко без Рыжего. Но он коснулся интимных подробностей этого одиночества.

Правая рука О’Лири лежала на столе. Она переместилась ко рту Вэнса. За это время она успела превратиться в кулак. Удар из такого положения неудобен. Веса в него не вложишь. Действуют только мышцы руки, и не самые сильные. Однако Вэнс улетел со своего стула к соседнему столику.

Стулья в ресторане опустели. Гулянка началась.

– Не зевай, – шепнул я Джеку Конихану и, изо всех сил стараясь сойти за нервного толстячка – что было не так трудно, – побежал к задней двери, мимо людей, которые пока еще медленно двигались к О’Лири. Я, наверное, неплохо изобразил спасающегося от неприятностей – никто меня не остановил, и к двери я поспел раньше, чем стая окружила О’Лири. Дверь была закрыта, но не заперта. Я повернулся к залу, с гибкой дубинкой в правой руке и револьвером в левой. Передо мной были люди, но все – спиной ко мне.

О’Лири возвышался перед своим столиком, на его грубом красном лице было выражение отчаянной лихости, и он уже пружинил на носках, оторвав от пола пятки. Между нами, лицом ко мне, стоял Джек Конихан, его рот кривила нервная усмешка, глаза метались от восторга. Вэнс поднялся. С тонких его губ на подбородок стекала кровь. Глаза были холодны. Он смотрел на О’Лири с деловитостью лесоруба, прикидывающего, куда свалить дерево. Шайка Вэнса наблюдала за атаманом.