Книга Красная жатва и другие истории, страница 217 – Дэшил Хэммет

Иоахим Мюрат, неаполитанский король, который сокрушался: «Ах, бедный народ! Он пока не знает, какое несчастье вскоре его постигнет! Моим людям еще неизвестно, что я покидаю их».

Граф Чатемский^[12], заявивший: «Милорд, я уверен, спасти страну могу лишь я и больше никто».

Людовик XIV, король Франции, который утверждал: «L’État, c’est moi!»^[13]– и который, узнав о поражении в битве при Рамильи, воскликнул: «Господь позабыл все, что я сделал для Него!»

Вильгельм II Рыжий, полагавший, что раз у него есть обязательства перед Богом, то и у Бога есть обязательства перед ним.

Князь Меттерних, который записал в дневнике: «Мемуары Фэна о 1813 годе – ценное чтение: они содержат сведения обо мне, а также сведения о Наполеоне» – и который говорил про свою дочь: «Она весьма похожа на мою мать, а значит, обладает и капелькой моего обаяния».

Иосиф II Австрийский, поведавший: «Когда я хочу совершить прогулку с теми, кто равен мне, я вынужден идти в Склеп капуцинов»^[14].

Испанец Карл IV, который, играя в квартете, не стал выдерживать трехтактную паузу в своей партии, а в ответ на замечание Оливьери об ошибке отложил в изумлении смычок, протестуя: «Король никогда никого не ждет!»

Князь Кауниц-Ритберг, чьей высшей похвалой было: «Даже я не мог бы сделать лучше!» Он же сказал: «Небесам требуется сто лет для создания великого гения, от которого зародится империя, после чего они отдыхают еще сто лет. Это заставляет меня страшиться за участь австрийской монархии после моей смерти».

Вирджиния Ольдоини, графиня ди Кастильоне, поцеловавшая младенца со словами: «Расскажите ему, когда вырастет, что первый поцелуй в его жизни подарила ему самая красивая женщина века».

Лорд Брум, который расплатился за обед чеком, пояснив сотрапезникам: «Денег у меня в избытке, но разве непонятно? Может быть, хозяин предпочтет оставить себе мою роспись».

Павел I, приказавший выдать пятьдесят плетей своему коню, воскликнув: «За то, что он смел оступиться под императором!»

И Томас Харт Бентон: когда издатели советовались с ним о тираже его книги «Тридцатилетнее обозрение», ответил: «Сэр, вы сами способны выяснить из последней переписи населения, сколько людей в Соединенных Штатах умеет читать». Также он отказался выступать против заболевшего Кэлхуна, сказав при этом: «Когда на человека возлагает руки Господь Всемогущий, Бентон этому человеку дарует помилование!»

Всюду, где просвещенные люди обсуждали преступления и преступников, звучало имя Уолдрона Ханивелла. Оно означало – для жителей чилийского Пунта-Аренас не в меньшей степени, чем для населения финского Таммерфорса, – что в предотвращении и расследовании того или иного преступления поставлена точка. Деятельность Ханивелла, уроженца Соединенных Штатов, простиралась далеко за пределы государственных границ. За тридцать лет войны с преступностью им был охвачен каждый уголок земного шара, а слава о нем гремела везде, куда проникло печатное слово.

Применяя в работе на редкость проницательный интеллект и сочетая его с исчерпывающими знаниями как в теоретической, так и в практической стороне своей профессии, он приблизил ее к точной науке насколько это возможно. Его первенство в данной области никогда не подвергалось сомнению.

Он громил теорию Ломброзо в те дни, когда научный мир почитал итальянца как мессию. На восьми языках читателям был известен трактат Ханивелла, где подрывалась вера – обладавшая не меньшим могуществом, чем великий У. Дж. Бернс, директор ФБР, – в то, что сэр Артур Конан Дойл создал безупречные детективы, и показывалось, как тайны, предстающие перед Шерлоком Холмсом, легко поддаются рутинным методам обычного полицейского. А с каким мастерством Ханивелл раскрыл и сорвал Версальский бомбовый заговор, прежде чем тот успел претвориться в жизнь! С какой быстротой вернул выкраденные служебные бумаги по авиационной программе! С какой виртуозностью отыскал убийцу императора Абиссинии, пусть детали этого дела и замалчивались по неясным политическим причинам! И как блистательно прекратил эпидемию почтовых грабежей! Все это стало общеизвестными фактами истории, но Ханивелл совершил и тысячи других замечательных подвигов.

Почести и награды сыпались на него сплошным потоком, правительства разных стран обращались к нему за советом, ученые считались с его мнением, преступники дрожали при звуке его имени (один из них избегал ареста целых семнадцать лет, но, узнав, что Ханивелл начал его выслеживать, предпочел сдаться первому встречному полицейскому). А гонорары он получал просто огромные.

В начале 1922 года Ханивелл скончался, оставив наследство в виде 182 долларов и 65 центов наличными, 37 500 долларов в акциях Международной корпорации солнечной энергии, 42 555 долларов, вложенных в «Компанию кузена Тилли» по добыче золота, платины и алмазов, 6430 долларов в акциях Уругвайской нефтяной корпорации, а также 75 000 долларов в акциях фирмы по производству бестопливных автомобилей «Новая эра».