Книга Красная жатва и другие истории, страница 120 – Дэшил Хэммет

Джек назвал номер дома с мертвецами, откуда я приехал.

– Потом за десять или пятнадцать минут в этот дом пришло примерно столько же людей. Большинство пешком, по одному или парами. Потом подъехали сразу две машины с девятью людьми – я пересчитал. Вошли, машины оставили перед домом. Мимо ехало такси, я остановил его – на случай, если мой отправится отсюда на машине.

После того как приехали эти девять, с полчаса было тихо. А потом в доме все стали вести себя экспансивно – кричали, стреляли. И продолжалось это довольно долго – успели разбудить всю округу. Когда стихло, из дома выбежали десять человек – я считал, – сели в две машины и уехали. Мой был среди них.

Мы с моим верным таксистом закричали: «Ату!», и они привезли нас вон к тому дому, где еще стоит одна их машина. Через полчаса или около того я решил, что надо доложиться, оставил такси за углом – оно там до сих пор щелкает счетчиком – и пошел звонить Фиску. А когда вернулся, одной машины уже не было, и – горе мне! – я не знаю, кто в ней уехал. Я подлец?

– Конечно! Когда пошел звонить, надо было захватить с собой их машины. Последи за оставшейся, пока я вызываю группу.

Я пошел в закусочную и позвонил Даффу, сказал, где я, и добавил:

– Если привезешь сюда наряд, может, что-нибудь добудем. Две машины с людьми, которые побывали на Филмор-стрит, но не остались там, приехали сюда, и, если не канителиться, мы кое-кого еще можем застать.

Дафф привез четырех своих сыщиков и с десяток полицейских в форме. Мы двинулись на дом с фасада и с тыла. На звонки времени не тратили. Мы просто высадили двери и вошли. Внутри была тьма, разогнали ее только наши фонари. Мы не встретили сопротивления. В обычных обстоятельствах шесть человек, которых мы там застали, устроили бы нам хорошую баню, несмотря на наше численное превосходство. Но – если были бы поживее.

Мы переглянулись, чуть ли не разинув рты.

– Это становится монотонным, – пожаловался Дафф, откусив табак от плитки. – Всякий труд, конечно, однообразен, но мне надоело вламываться в комнаты с убитыми ворами.

Здесь список постояльцев был короче, но имена крупнее. Здесь был Дрожащий Мальчик – никто уже не получит премий, назначенных за его поимку; Котелок Маклоклин – на носу перекосились роговые очки, на пальцах и галстуке – бриллиантов на десять тысяч долларов; Фарт Джим Хакер; Осел Марр, последний из кривоногих Марров, все были убийцами, отец и пятеро сыновей; Цыпа Сальда, самый сильный человек в уголовном мире – однажды в Саванне он сбежал вместе с двумя полицейскими, к которым был прикован наручниками; Бухарь Смит, в шестнадцатом году убивший в Чикаго Красного Рида, – на левом запястье у него были намотаны четки.

Здесь никаких тонкостей с ядами: молодцов уложили из карабина 7,62 с громоздким, но эффективным самодельным глушителем. Карабин лежал на кухонном столе. Из кухни в гостиную вела дверь. Прямо против этой двери – широко распахнутая дверь в комнату, где лежали мертвые воры. Лежали они возле фасадной стены, как будто их выстроили там перед расстрелом.

Серые обои были забрызганы кровью и в нескольких местах пробиты – там, где пули прошли навылет. Молодые глаза Джека Конихана приметили на обоях пятно, которое не было случайным. Над самым полом, рядом с Дрожащим Мальчиком, и правая его рука была испачкана кровью. Он писал на стене перед смертью, макая пальцы в свою и Цыпы Сальды кровь. В буквах были просветы и разрывы – там, где на пальце кончилась кровь, а сами буквы кривились и прыгали, потому что писал он, наверное, в темноте.