Книга Красная жатва и другие истории, страница 122 – Дэшил Хэммет

Позвонив в агентство, я вызвал к телефону Дика Фоли и попросил его сейчас же встретиться со мной на углу Эллис и Маркет-стрит. Затем я отдал капитану его телефон, сказал: «До скорого» – и отправился на свидание.

Дик Фоли уже ждал меня на углу. Этот маленький смуглый канадец, ростом под полтора метра – на высоких каблуках, – весил минус сорок килограммов, разговаривал, как телеграмма скупца, и мог проследить за каплей соленой воды от Сан-Франциско до Гонконга, ни разу не выпустив ее из виду.

– Анжелу Грейс Кардиган знаешь? – спросил я его.

Он сэкономил слово, помотав головой.

– Я встречусь с ней на переговорном пункте. Когда мы расстанемся, иди за ней. Не думай, что тебя ждет легкая прогулка: девушка шустрая и знает, что за ней будет хвост, но ты постарайся.

Дик опустил углы рта, и у него сделался один из редких припадков разговорчивости:

– Чем они шустрее на вид, тем с ними проще.

Я направился к переговорному, он – за мной следом. Анжела Грейс стояла в дверях. С таким мрачным лицом я ее никогда не видел, и поэтому она показалась мне менее хорошенькой, чем обычно; в зеленых глазах, правда, было слишком много огня, чтобы говорить о мрачности. Она держала свернутую трубкой газету. Она не поздоровалась со мной, не улыбнулась, не кивнула.

– Пойдем к Чарли, там можно поговорить, – сказал я, проводя ее мимо Дика Фоли.

Она не проронила ни звука, пока мы не уселись друг против друга в кабинете ресторана и официант не принял заказ. Тогда она дрожащими руками развернула на столе газету.

– Это правда? – спросила она.

Я взглянул на то место, по которому постукивал ее дрожащий палец, – репортаж о находках на Филмор и Арми-стрит, но осторожный. Я сразу заметил, что имена не названы, полиция подстригла заметку. Сделав вид, будто читаю, я прикинул, выгодно ли будет сказать ей, что газета все выдумала. Но никакой отчетливой пользы в этом не увидел и решил не отягощать душу лишней ложью.

– В целом все верно, – ответил я.

– Вы туда ездили? – Она скинула газету на пол и подалась ко мне.

– С полицией.

– Был там… – Слова застряли у нее в горле. Белые пальцы скомкали скатерть посередине между нами. – Кто был?.. – удалось ей выдавить на этот раз.

Молчание. Я ждал. Она опустила глаза, но раньше я успел заметить, что вода в них притушила огонь. Пока мы молчали, явился официант, поставил еду, ушел.

– Вы знаете, что я хочу спросить, – наконец сказала она тихим, севшим голосом. – Он был? Он был? Скажите ради бога!

Я взвесил их – правду против лжи, ложь против правды. И снова правда восторжествовала.

– Пэдди Мексиканца убили. Застрелили в доме на Филмор-стрит.

Зрачки у нее стали как булавочные головки… снова расширились, превратив глаза из зеленых в черные. Она не проронила ни звука. Лицо ее ничего не выражало. Она взяла вилку, поднесла ко рту салат… и еще раз. Я протянул руку через стол и отобрал у нее вилку.

– Все ведь на платье падает, – проворчал я. – Рта не откроешь – ничего не съешь.

Она потянулась через стол к моей руке, схватила ее дрожащими руками – пальцы подергивались так, что она меня оцарапала.

– Вы мне не врете? – не то всхлипнула, не то выпалила она. – Вы всегда честно себя вели. В Филадельфии вы были человеком. Пэдди всегда говорил, что из легавых вы один порядочный. Вы не обманываете?