Книга Агнес, страница 1 – Хавьер Пенья

Agnes

Javier Peña

«Агнес: возраст — до тридцати лет. Рост — метр шестьдесят пять, волосы вьются, глаза зеленые. Плечи хорошо развиты, бедра широкие, лодыжки — не скажешь, что стройные. Прибыла в полицейский участок в 10:57 вечера с гематомой на лбу и повреждением мягких тканей с локализацией в наружном углу левого глаза».

Агент Баской имеет обыкновение подробно фиксировать в письменном виде все, что происходит во время его дежурства, но готов признать, что взялся бы составить описание Агнес, даже если бы не находился на дежурстве, поскольку она, на его вкус, вовсе не лишена привлекательности.

Несмотря на разбитое лицо, рассеченную бровь, остекленевший взгляд и диковинный наряд.

Несмотря на то что от ее пальцев несет мазью от геморроя.

Несмотря на то что изо рта у нее за километр разит алкоголем.

Агент Баской отмечает: «Вероятно, односолодовый виски». Записывает в такой формулировке, хоть и знает, что «вероятно» — злейший враг точности. «Вероятно» может оказаться лазейкой, через которую ускользнет обвиняемый. «Разве не собственной рукой написали вы слово „вероятно" в исходных заметках? — задаст ему вопрос адвокат. — Следовательно, не означает ли это, что у вас были обоснованные сомнения относительно моей подзащитной?» И он не сможет соврать. Он — точно не сможет.

Он вымарывает «вероятно», оставляет только «односолодовый виски».

Агенту Баскою нравится экспериментировать с запахами. Он полощет рот разными ликерами, а потом сплевывает содержимое, после чего дышит в ладонь и нюхает; он считает себя экспертом по ароматам; он уверяет, что в один прекрасный день эти способности сослужат ему добрую службу в каком-нибудь деле. Возможно, в деле Агнес. Хотя никакого дела Агнес не существует. Официально открытого дела нет. Есть только заметки агента Баскоя.

Четыре года назад агент Баской окончил полицейскую академию. Совсем недавно, после сорока пяти ничем не примечательных месяцев в одном из заштатных полицейских участков — и небольшого толчка со стороны семьи, даже не достойного отдельного упоминания, — он получил перевод в Сантьяго. Отец, гордый успехами сына, прислал ему на прошлой неделе письмо, в котором сравнил его карьеру со стремительно мчащимся метеором.

Агнес, проявляя некоторое нетерпение, ждет, пока агент Баскойзакончит писать. Из-под ее расстегнутого длинного пальто цвета беж выглядывает сидящее точно по фигуре платье из черного атласа с полупрозрачными вставками, еще на ней черные чулки в сеточку и туфли на высоких, сантиметров десять, не меньше, каблуках. На платье — разрезы по бокам. И глубокое-преглубокое декольте. Агент Баской записывает: «Занятие проституцией не в полной мере исключено».

После чего вычеркивает «в полной мере». Чертовы наречия!

Агнес держит в руке некий предмет дамского туалета, из категории нижнего белья. Агент Баской сомневается, использовать ли выражения «дамского туалета» и «нижнего белья». Вещичка так себе, не возбуждает, это уж точно. Белая, из хлопка, к тому же бывшая в употреблении. Агент Баской не напишет «грязная», потому что таковой вещь не выглядит. Он это и имеет в виду: бывшая в употреблении, то есть поношенная. Если бы агент Баской хотел сказать «грязная», он бы так и сказал: «грязная», а не «бывшая в употреблении».