Книга Агнес, страница 144 – Хавьер Пенья

Я связался с цюрихским банком, чтобы закрыть счет; директор был безутешен и так долго умолял этого не делать, что пробудил во мне испанский стыд. Попрошу агентство в Лос-Анджелесе разделить причитающиеся мне деньги, положив их на несколько счетов в тех местах, что всем известны как налоговый рай.

Сделаю себе другой паспорт. Хотя сперва кое-что придется слегка изменить. На сегодняшний вечер у меня назначен визит к стоматологу: нужно исправить зуб, который привлек внимание Агнес, тот самый зуб, который она назвала гильотиной с поднятым лезвием. Это единственная моя уникальная черта, других особых примет у меня нет, разве что рот чуть кривится при разговоре, но с этим я ничего не могу поделать, если только меньше разговаривать, снова стать молчальником, каким был до того, как стал Луисом Форетом. Нужно подумать, что еще можно изменить. Если перестану бегать, наверняка растолстею, а если начну бегать еще интенсивнее — похудею. Можно отрастить бороду и усы, покрасить волосы. Или ничего не делать. Не хочу давать подсказки.

В этом романе я расскажу обо всем: в том числе о том, как избавился от тела Ургуланилы. Я сделал это в состоянии паники, не более того; не думаю, что меня будут за это преследовать. Больше всего власти обеспокоятся уклонением от уплаты налогов. Они так предсказуемы…Я не волнуюсь, я знаю, что меня не найдут. Пришло время убрать Луиса Форета в долгий ящик. Пришло время этому человеку — или же имени — исчезнуть. Несколько месяцев еще есть — что меня остановит?

Хорошо бы, чтоб единственной моей заботой стало лишь то, что на мой след выйдут они.

Только я боюсь, что это сделают не они.

«Астрономический эллипс случайностей», — написала обо мне Агнес.

Астрономический эллипс случайностей рано или поздно меня настигнет. Как всегда, когда я пускаюсь в бега.

К Ландрю — «убийце женщин».

К Теду Хьюзу. «Не нужно спускать курок, чтобы стать убийцей».

Случайности, несчастья, смерти.

Меня все равно найдут, даже если я отправлюсь в далекий порт и буду смотреть, как швартуются корабли, отправлюсь туда, где играют музыканты, туда, где эта история началась. Потому что реальные истории происходят не в хронологическом порядке; время замирает, наблюдает за ходом событий. Я же хочу остановить его именно там, на первом кусочке мозаичной смальты: там, где я сижу, потягивая фраппе, поглядывая на игроков в тавли, прислушиваясь к звукам бузуки, уплывающим вдаль над морем цвета анемонов.

Однако в данный момент кто-то, похоже, вознамерился остановить время не где-нибудь, а в аэропорту. Кто-то, похоже, вознамерился подвергнуть меня глубокой заморозке именно здесь. Рейс неоднократно задерживают, время вылета переносят, переносятся и мысли в моей голове, отступают во времени, уходят в тот момент, когда я втягивал носом аромат вибратора Агнес; единственным, что я тогда уловил, был едва ощутимый запах газа, исходившего от бойлера. Этот бойлер уже давно грозил серьезными неприятностями. Добравшись до зоны посадки, я вспомнил, что у Агнес отсутствует обоняние, что она потеряла его уж не знаю точно при каком именно, но при каком-то несчастном случае в бассейне, участником которого стал некий безногий пловец. Мой рейс продолжают откладывать, и голова взрывается условными придаточными. Если бы я перекрыл газ. Или если бы я позвонил в полицию анонимно, выдав себя за соседа. Или если бы я не запер дверь на ключ, оставил ее приоткрытой, инсценировав ограбление. (С какой это стати они столпились у стойки гейта?) Или если бы я устроил пожар при помощи щипцов для волос. Или если бы я просто оставил ей прощальную записку, хотя тем самым бы себявыдал…

Или если…

Но в конце концов, чего ради? Чтобы Агнес захлебнулась собственной рвотой. Чтобы повесилась на трусах Ургуланилы. Чтобы ей перерезал глотку мужчина с брекетами. Чтобы она подавилась яблоком «гренни смит».

Для тебя я предпочел газ, ведь газ, говорят, дарует смерть сладкую, а единственная горечь, которую я пожелал допустить у тебя во рту, была горечь односолодового виски, моя маленькая Агнесса Римская.

Март 2020 года