Книга Отчет о незначительных потерях, страница 88 – Даша Завьялова

Хаясика увидел меня и сбавил шаг, а потом, помешкав немного, сделал странную вещь – побежал обратно вглубь бухты по центральному помосту.

Чисако бросилась за ним.

Мне ничего не оставалось, как тоже побежать. Это было не так легко: ноги путались в длинной юбке. Хорошо было хотя бы то, что Манх выбросил мои ботинки, а Чисако подарила мне новые, больше подходившие к местным условиям. Сама она, конечно, бежала быстрее меня: на ней были брюки, да и бегать ей, видимо, нравилось.

Помост был длинный, наверное, не меньше двух или двух с половиной те^[33]. Я бежала, и у меня путались мысли. Канда говорил, что подозревает в убийстве Окамото Сатоми не только Тораюки, но и некоего влиятельного человека, чье имя пока не называл. Теперь сомнений не было – он говорил о Хаясике. Но если так, зачем Окамото приехала с ним? Она ведь выслеживала тех, кто был замешан в похищениях. По случайности ли она закрутила роман с Хаясикой или же была так отчаянна и азартна, что сделала это в попытке подобраться к нему поближе?

И зачем, зачем он бежал от нас, двух хрупких девушек, да еще туда, где его ждал тупик – обрывающийся помост над неспокойными волнами бухты?

Спустя минуту Хаясика вдруг оступился и, не удержав равновесия, соскользнул в воду. Шум его падения смешался с приглушенным звуком волн. Чисако добежала до места, где сорвался чиновник, остановилась и обернулась на меня, не зная, что делать.

Я подбежала, задыхаясь: холодный воздух жег горло. Внизу, в темной ледяной воде, Хаясика отчаянно плескался, пытаясь ухватиться за лодку. Его руки скользили по мокрым цепям, но хватка срывалась. Тогда он развернулся и поплыл к соседнему помосту – где-то в пятидесяти сяку там виднелась лестница, спускавшаяся в воду.

Если он доплывет, подумала я, то сбежит – либо утонет. И оба варианта были одинаково плохи. Я оглянулась в надежде, что мужчины уже спешили нам на помощь, но там никого не было. Возможно, у Канды и остальных возникли проблемы с охраной. Или, наоборот, все прошло гладко, и они теперь искали нас с Чисако на берегу.

Хаясика вдруг перестал грести. Вода вокруг него вспенилась, и из темноты проступили очертания чего-то странного – словно гигантская пасть медленно захлопывалась вокруг него. Он пытался вырваться, но что-то невидимое и сильное держало его.

– Там какое-то чудовище!

Чисако, конечно, почудилось: никакого чудовища там не могло быть. Даже у косатки, если бы она могла быть в этой бухте, пасть не была такой огромной, чтобы разом проглотить человека. И тем не менее что-то действительно тянуло Хаясику ко дну.

Я прижала к себе Чисако и велела ей не смотреть.

– И вы не смотрите, госпожа Арисима! – уткнувшись мне в плечо, глухо сказала она.

Но я смотрела во все глаза и не могла оторваться.

Хаясика замахал руками, словно пытаясь ухватиться за воздух, его движения становились все слабее, рывки – отчаяннее, а нечто утягивало его глубже в темноту. Он не кричал: все силы уходили на борьбу. На мгновение над поверхностью мелькнуло его бледное лицо – пустой, застывший взгляд.

От страха все тело у меня окаменело, но краем глаза я увидела, что к нам наконец бегут остальные.

Чисако перекочевала из моих объятий к Хидэо. Захлебываясь слезами, она объяснила, что человека, который бежал от нее, утащило чудовище, а значит, она виновата. Хидэо и остальные смотрели на меня в ожидании каких-то объяснений, но я только показала на место, где под водой скрылся Хаясика, и сказала: «Он там».