Книга Отчет о незначительных потерях, страница 86 – Даша Завьялова

– Это трудовой лагерь, – сказала я. – Понимаете? Такой, какие были в войну.

В наступившей тишине стало слышно, как внизу, под полом, бьются волны.

* * *

– Выходит, мы не успели и людей уже продали? – спросил Мияко, когда мы вышли из дома.

– Нет. Их просто куда-то перевезли. Так же, как и в первый раз, незапланированно.

– Почему вы так думаете, госпожа Арисима? – спросила Чисако. Она смотрела на все, что ее окружало, расширенными от удивления глазами и трогала за рукав Кадзуро, показывая, что еще сфотографировать, а тот щелкал и щелкал затвором.

– Если бы сделка состоялась, была бы намечена определенная дата вывоза людей, хотя бы за какое-то время. А отсюда их увозили еще поспешнее, чем из Хокуторана: даже не дали доделать почти готовые инкрустации и забрать заготовки. А изделия, напомню, стоят хороших денег. Да и если бы рыбаки уже находились по пути на место назначения, не было бы никакого смысла в покушении на вас. Значит, каигату все еще где-то на острове. И вывозили их в спешке, значит, вероятно, недалеко. Да и спрятали наверняка плохо. – Тут я услышала какой-то звук со стороны спуска к бухте и перебила сама себя: – Давайте спрячемся. Мне кажется, сюда кто-то едет.

Канда показал на валуны около будки охранника, и мы быстро перебрались за них. Отсюда не было ничего видно, тем более что сумерки сгущались все больше, – зато было бы отлично слышно людей, которые могли спуститься к бухте.

Через минуту Канда вопросительно посмотрел на меня.

– Посидим еще, – тихо сказала я. – Я слышала мотор. Дорога, видимо, петляет, поэтому звука снова не слышно. Хорошо, что «Плимут» сюда не проехал!

И верно: через минуту мы отчетливо услышали звуки подъезжающей машины наверху. Некоторое время было тихо, как будто люди сидели в салоне, переговариваясь о чем-то, и только спустя пару минут мы услышали, как захлопали двери.

Судя по всему, людей было трое. Ни один голос не был мне знаком, но почему-то мне казалось, что одним из приехавших непременно должен был быть Тораюки. Я посмотрела на Канду, который, без сомнения, знал голос напарника, и показала на собственный палец – тот, где у Тораюки отсутствовала фаланга. Канда тоже кивнул – утвердительно. Значит, полицейский был здесь! Тогда я показала два пальца, изображая оставшихся, но тут уже Канда помотал головой: нет, их он не знал. Акцента не было ни у кого из прибывших, и я поняла, что таиландца Манха среди них нет.

Мужчины зашли в будку охранника, и теперь стало возможным разобрать их голоса:

– Шкатулки где-то остались… еще какие-то побрякушки… соберите по домам, что найдете, – сказал один из мужчин.

Другой спросил его что-то о снастях. Канда показал на фалангу пальца, и я поняла, что этот голос принадлежит Тораюки.

Первый человек с раздражением ответил:

– Что? Зачем? На что они в бункере сдались?

Вероятно, тот, кто руководил приехавшими, – может быть, это и был тот самый Киехара Тацуми? – велел собрать все ценное, что осталось в лагере, а недалекий Тораюки предложил забрать и снасти. Но людей вывезли куда-то в горы, где еще оставались бункеры со времен войны, и там, конечно, снасти им нужны не были. Это были неплохие новости: они означали, что рыбаки живы.

Неожиданно голос Тораюки раздался совсем четко, как будто он подошел к окну будки: