Книга Отчет о незначительных потерях, страница 74 – Даша Завьялова

– С Китаем все ясно. Но почему это интересует Советский Союз? – спросил Кадзуро.

Я растерялась, но Мацумото ответил вместо меня:

– Я думаю, коммунисты считают эту схему выражением классового угнетения и хотят использовать ее как доказательство того, что капитализм и империализм приводят к эксплуатации рабочего класса… Наверняка они планируют создать давление на Британию и Францию, которые имеют свои интересы в Южно-Китайском море. В любом случае дело это про политику, а не про спасение каких-то там живых людей.

Мне снова стало страшно от того, во что я ввязалась. Ведь я все-таки передала документы стороне, с которой у нас пока даже не подписан мирный договор, и они, кажется, активно пошли в дело. Что, если наряду с европейскими державами тень ляжет и на Японию? Ведь вывозом людей в рабство занимался как минимум один, а скорее несколько наших граждан. Что могут со мной сделать, если это все вскроется? Что могут сделать с Кадзуро, через которого я передала эти документы, – да и с остальными, кто волей-неволей оказался втянут в это дело: Хидэо, Чисако, господин Танабэ? Кого нам следовало опасаться больше: работорговцев? Своего правительства? Правительств других стран?

Не волновалась я только за Мацумото. Он был местным, был связан с криминалом – и, если на то пошло, сам мог напугать кого угодно. Вспомнить только, что Нарита исчез после конфликта с ним… Да и завяз Мацумото в этом меньше всех нас: если что, вся его вина сводилась бы к тому, что он дал приют в своей гостинице Никитину, Окамото Сатоми и нам. Он бы легко выпутался из этого.

А что, кстати, сделала бы на моем месте Цудзи, если бы дело отдали ей? Оно начало сдвигаться с мертвой точки, когда Никитин рассказал мне про Окамото Сатоми и человека без фаланги – а Цудзи, не владея русским языком, не могла бы этого узнать. И главное: я не была уверена, что у нее были такие друзья, как у меня.

Да, Цудзи Минори уехала бы ни с чем уже через пару дней, а мы-то почти прижали хвост настоящим работорговцам!

– Больше в письмах ничего нет? – спросил Кадзуро.

– Последнее заканчивается тем, что Окамото обещает привезти документы, – ответила я. Вдруг у меня в голове оформился вопрос, который я должна была бы задать Мацумото еще несколько дней назад: – А как она попала на игру в маджонг? Я ведь правильно понимаю, что вы звали туда только проверенных людей – значит, и Окамото вы знали?

– Или проверенных, или их близких. Например, вас-то я знал всего лишь несколько дней, но Томоми я знаю давно. Его друзья – мои друзья. Что касается Окамото, то она приехала с моим давним приятелем, Хаясикой Гэндзиро. Вроде как это его новая подруга, он за нее поручился. Помните, они играли со мной за одним столом? Они двое, я и Таока из железнодорожного управления – тот, что так оскорбился вашим допросом и проверкой чистоты рук.

Значит, Окамото, преследуя Тораюки, приехала сюда, на север – или в Моккабэцу, или в Тайсэцугаву, – познакомилась здесь с мужчиной, этим Хаясикой, и они вместе приехали в гостиницу его старого друга. Здесь же Окамото назначила встречу Никитину, а тот под видом помощи коллегам-этнографам действительно сумел сюда приехать, чтобы встретиться с ней.

– А мы можем поговорить с вашим приятелем? – спросила я. – Раз он состоял в отношениях с Окамото Сатоми, это могло бы быть полезно. Ведь не могла же она совсем скрывать от него свою историю и то, зачем она приехала сюда.