Книга Отчет о незначительных потерях, страница 77 – Даша Завьялова

– Об этом я подумал в первую очередь. Но он ведь не читает по-японски, и было бы странно, если бы я вдруг дал ему японскую газету. В Саппоро мы сделали длинную остановку, позавтракали – естественно, Симидзу с меня глаз не спускал, – и я отошел в ларек со сладостями. Я решил, что нужно выбрать какой-то съедобный сувенир, потому что его-то Симидзу точно бы не стал проверять. Ну и мне повезло: в ларьке были кексы «Сибирь»^[31]. Лучшего подарка русскому не придумаешь! Я купил один, попросил дать мне дополнительной бумаги, а потом просто обернул документами подарок и сверху завернул в еще один слой упаковки. Симидзу, ясное дело, сделал недовольное лицо, когда я вернулся и протянул подарок русскому, да еще попросил перевести, мол, это такой сувенир, называется так-то и так-то… Но что он мог сделать? Ведь не полез бы он в угощение с проверкой, а я на это и рассчитывал.

– Ничего себе «интересного было мало»! Целый шпионский роман вышел, – сказал Хидэо. – Ну, а как он-то подкинул тебе документы? Ты говорил, где поселишься?

– Нет. Мы приехали в Хакодате утром двадцатого числа, а двадцать первого я все отснял на предприятии и сразу же отправился обратно – без заезда в гостиницу. Мало того что за сутки они успели перевести документы с тайского, убедиться в их подлинности и ценности, а затем переснять письма Окамото, так еще и подкинули мне их, видимо, уже где-то на вокзале. Как так ловко сделали, что я не заметил, не знаю.

– Почему не в гостинице?

– Так ведь сумку-то с фотоаппаратом я открывал на мероприятии в Хакодате – там никаких писем еще не было. А сюда отправился сразу оттуда, без заезда в гостиницу, потому что был очень обеспокоен тем, что Эмико куда-то исчезла.

– Удачно вышло, что Нобуми попросил сделать фотографию, – сказал Хидэо. – Могло случиться и так, что ты открыл бы сумку с фотоаппаратом уже дома, в Киото, и нашел письма только тогда. А сейчас они сильно помогли продвинуться в деле.

– Выходит, нам снова помогла в расследовании эта странная считалочка, – сказала я и, пока Кадзуро фотографировал Нобуми, заглянула в дом, чтобы проведать госпожу Нивара. Она чувствовала себя лучше и уже уверенно держала ребенка на руках.

– Здравствуйте, госпожа Нивара! Это Эмико, я вчера приходила к вам вместе с врачом Танабэ.

– Да-да, я узнала ваш голос. И теперь даже немного вижу ваше лицо. – Женщина прищурилась. – Очень рада вам. Вы хотели узнать что-то еще?

– Прежде всего хочу сказать спасибо: ваш Нобуми очень помог нам. Во-первых, он рассказал мне считалочку, которую, видимо, узнал в вашем родном поселке, – это бесценная вещь, я сделаю все, чтобы она сохранилась для истории. В подарок мальчик захотел портрет: сейчас мой друг во дворе его фотографирует. Если вы не возражаете, я возьму копию в материал о вашем народе… А во-вторых, от Нобуми мы узнали о «бабушкином голосе», который слышно на побережье. Чуть-чуть больше нам рассказала госпожа Нэмура: мы сходили к ней после визита к вам. По ее словам, голос этот слышно уже десять лет. Скажите, она не ошибается?

Я умолчала о том, что вчера мы наверняка узнали, что голос принадлежит не садзаэ-они, а брошенному на мели сейнеру.

– Да, около того.

– А скажите… в новом месте, куда вас поселили после эвакуации, голос было слышно так же отчетливо, как в вашем родном поселке? Или, может быть, тише, или громче?