Книга Отчет о незначительных потерях, страница 79 – Даша Завьялова

Я подумала и решила, что информация из последнего абзаца все-таки слишком опасна для того, чтобы сообщать ее почтой, и взяла новый лист, чтобы переписать письмо – уже без упоминаний Манха и разведки. Закончила я так:

– Напомни мне вечером проявить фотографию, – попросил Кадзуро, когда я вернулась с почты, отправив отчет. – А что будем делать сейчас?

Я ответила, что, пожалуй, стоит съездить на почту в Моккабэцу. В конце концов я как отправитель потерянного письма, имела право явиться туда и выяснить, кто принимал письмо у Чисако и как случилось, что оно не попало к адресату. Я надеялась таким образом выяснить какие-нибудь детали о человеке на почте – может быть, имя или, еще лучше, его связи с Манхом, Наритой или полицейскими из участка.

– Тогда нужно выходить сейчас, – сказал Кадзуро, посмотрев на часы. – Автобус до Моккабэцу отправляется через тридцать пять минут.

Но выйти мы не успели. К дому подъехала какая-то машина – мы не видели ее в окно, только слышали, – а через пару минут вошла госпожа Тиба и сказала, что к нам гости.

Я спросила, кто это, и хозяйка зачитала с визитных карточек:

– Господин Канда Ретаро из полицейского участка в Моккабэцу. Господин Мияко Юн из криминальной колонки «Хоккайдо Симбун»^[32]в Саппоро. Пригласить их?

Наверное, мы бы меньше удивились, явись сюда Манх или кто-то из его банды. Но тянуть с ответом было невежливо, и я сказала, чтобы посетители заходили.

Корреспондента «Хоккайдо Симбун», молодого мужчину лет двадцати восьми, бодрого, свежего, в отглаженной белой рубашке, я никогда прежде не видела – ни в гостинице, ни вообще в Тайсэцугаве. Этот факт меня, с одной стороны, успокаивал: как будто новое лицо, да еще из большой газеты в центре губернаторства, не должно было быть втянуто в местное преступление. С другой, компания Канды как будто бросала на него тень – хотя и в виновности самого Канды я тоже не была уверена.

– Прежде чем мы начнем: могу ли я посмотреть на ваше журналистское удостоверение, господин Мияко? – спросила я. – Прошу простить меня за это. Если мы найдем, что друг другу можно доверять, я расскажу вам, почему все новые лица вызывают у меня подозрение.

– О, никаких проблем, – сказал он и достал карточку.

Канда сказал:

– Скорее всего, мы знаем обстоятельства, о которых вы говорите и которые заставляют вас быть такой подозрительной. Мы с Юном пришли сюда хотя и в том числе затем, чтобы узнать кое-что, но и рассказать вам в обмен, возможно, больше… Не стоит ведь уточнять, по какому поводу мы приехали?

– Не стоит, – кивнула я, рассматривая удостоверение журналиста. – Спасибо.

– На всякий случай скажу, что у меня есть и вчерашний номер «Хоккайдо Симбун» с моей фотографией…

В номере действительно была напечатана фотография господина Мияко – под репортажем, который он делал. Его я изучила даже внимательнее, чем удостоверение, что заставило меня саму рассмеяться.

– Был такой русский революционер Петр Кропоткин, – сказала я, возвращая Мияко газету. – На границе Маньчжурии его задержал китайский чиновник: заподозрил, что простенький паспорт путешественника может быть подделкой, и продемонстрировал свой – убористо исписанный лист в два фута длиной. Тогда Кропоткин показал ему газету с государственным гербом Российской империи, и уж такой «паспорт» китаец зауважал… Вот и меня, как китайского чиновника, ваша газета убедила больше, чем удостоверение. Теперь, пожалуйста, рассказывайте.