Книга Отчет о незначительных потерях, страница 81 – Даша Завьялова

– И вас не отстранили после этого?

– А как меня можно отстранить, если дела официально нет? Конечно, начальник был недоволен, что Окамото убили у меня под носом. Очень недоволен. Но в условиях, в которых мы с ним – и с Юном, конечно, – пытаемся это распутать, сложно застраховаться от таких случаев. Когда господин Мацумото передал наверх записку о том, что у нас есть подозреваемый и это Тораюки, мой начальник сделал правильную вещь: велел не задерживать его. Записка сильно укрепила наши подозрения, пусть мы и не понимали, как вы пришли к выводу о виновности моего напарника. Я тогда только посмеялся, когда вы проверяли руки на наличие кирпичной крошки. Но теперь-то понимаю: вы искали отсутствующую фалангу.

Ответы Канды звучали довольно гладко и убедительно. Меня только беспокоило, кого же он имел в виду под вторым подозреваемым в убийстве Окамото Сатоми? Под описание человека, который мог запретить расследование, к сожалению, подходило человек десять из присутствующих: так уж сложилось, что в маджонг приезжали играть люди непростые и влиятельные.

– Спасибо. Это все, может быть, объясняет ваше присутствие на месте преступления, но никак не помогает понять, куда увезли людей. И главное, находятся ли они все еще на Хоккайдо – или уже где-нибудь в Южно-Китайском море. Можете ли вы сообщить нам что-то полезное и что хотите от нас взамен?

Тут вступил до сих пор молчавший Юн:

– Видишь, Ретаро, как глубоко докопалась моя коллега. Давай, может быть, расскажем все, что знаем? Ну, или почти все. За исключением главного подозреваемого. – Он посмотрел на меня и добавил: – Но только потому, что не хотелось бы бросать тень на невинного человека, к тому же крупного чиновника.

Канда поколебался, но потом все же сказал, что, пожалуй, он готов ответить на любые вопросы, но попутно будет задавать свои.

– Правильно ли мы думаем, что дело связано с работорговлей? – спросила я.

Канда достал из-за пазухи бумаги и нашел нужную:

– Да. Мы даже знаем имя и биографию человека, который служит звеном в этой цепочке на Хоккайдо, – и недостатка в информации по нему нет. Его имя Манхават Сонтхи Рунгсири. В довоенные годы он нашел себя в торговле рабочей силой для каучуковых плантаций, поставляя людей из бедных районов Таиланда, Китая и Вьетнама. Чаще всего это были обманутые крестьяне и девушки, которым обещали хорошую работу, но на деле превращали в рабов. Он быстро наладил связи с японскими и британскими управляющими плантациями, оставаясь незаметной, но незаменимой фигурой в бизнесе. Когда началась война, его доходы выросли – он стал звеном в цепочке поставки людей не только на плантации, но и на военные объекты и шахты. К концу войны, когда японцы начали терять контроль над регионом, Рунгсири, скажем так, сменил профиль. Вместо того чтобы работать с плантациями, он наладил связи с капитанами ловецких судов в Южно-Китайском море. Теперь людей продавали не для работы на земле, а для ловли в открытом море. После капитуляции Японии поток людей значительно сократился – хаос войны сменился новыми порядками, и найти рабов стало сложнее. Но Рунгсири разглядел слабое место в системе послевоенного мира – небольшие рыбацкие поселки на северных островах. Там царил беспорядок в учете, разруха, сложная инфраструктура, отсутствие надежной власти. Идеальные условия, чтобы похищать людей, не оставляя следов. Он организовал сеть похищений, используя купленных капитанов и коррупционеров. Молодых мужчин и женщин увозили на лодках в открытое море, где их перегружали на суда, уходящие в воды Южно-Китайского моря. Многие попадали на рыболовные и грузовые суда, другие – в притоны Таиланда, Гонконга и Макао.