Книга Отчет о незначительных потерях, страница 80 – Даша Завьялова

Сказать, что я стала полностью доверять гостям, я не могла. Присутствие настоящего репортера, конечно, немного успокаивало, хотя я не была уверена, что его не обманывает Канда – тот до сих пор казался мне подозрительным из-за того, что в гостинице он был вместе с убийцей Окамото Сатоми.

Канда начал:

– Мы с Юном давно общаемся и по работе, и по-товарищески – и делом с исчезновением рыбаков занимаемся с того дня, как к нам в участок пришла госпожа Сугино. Это первое и, надеюсь, последнее дело, которое я веду, так сказать, через голову высокого начальства: из префектуры пришла отписка, что в поселке просто карантин и полиции там делать нечего. Однако у меня есть и непосредственный начальник, которому и самому не нравится это дело, поэтому он неофициально дал мне разрешение в этом разобраться.

Пока все сходилось с тем, что говорила Чисако: в полиции, по ее словам, как будто проявили интерес к делу, но официальное расследование не запустили, как и не разрешили ей делать публикацию на тему исчезновения рыбаков.

– Я знаю, – продолжал Канда, – что вы подозреваете меня в причастности к смерти госпожи Окамото, потому что я в тот день был со своим напарником Тораюки. А в виновности Тораюки вы убеждены по каким-то своим причинам.

– Все верно. Причины эти я не могу вам раскрыть: это задевает интересы третьего лица, – ответила я. Даже если Канда действительно на нашей стороне, ему не следовало знать, откуда у меня информация про Тораюки, да и про саму Окамото Сатоми. – Верно и то, что я полностью вам не доверяю, и именно потому, что вы были с господином Тораюки. Если вы опровергнете его вину или подтвердите ее, но объясните, почему не арестовали его, – мы готовы это выслушать.

Журналист Мияко и Кадзуро с Хидэо замерли, ни словом не вмешиваясь в осторожный обмен информацией. Я чувствовала, что эти переговоры едва ли не опаснее тех, что я вела с Никитиным. Канда тоже взвешивал каждое слово, и это было заметно.

– Я не могу с уверенностью сказать, убил ли эту женщину непосредственно Тораюки или другой человек, который у меня на подозрении. О нем я пока ничего вам не скажу, но ваши мысли по поводу Тораюки, к сожалению, подтверждаю. Я напросился к нему в напарники именно потому, что он вызывает подозрения у меня уже с осени, с момента, когда исчезли люди из Хокуторана.

– А как вы попали в подвал на игру в маджонг? Это как-то связано с этим делом?

– Конечно. Из своих источников я знал, что в гостиницу могут приехать та женщина и человек, которого я подозреваю. Я взял Тораюки с собой как напарника, хотя на самом деле мне просто хотелось держать его в поле зрения. Он, видимо, был не слишком-то этим доволен, но начальник дал добро на поездку. Того, что Тораюки – или тот, другой человек – может убить Окамото Сатоми, я совершенно не ожидал. Предполагаю даже, что это была незапланированная встреча и незапланированное убийство. Но у меня нет доказательств.

Я решилась раскрыть часть информации:

– Вы правы: Окамото узнала Тораюки по отсутствующей фаланге.

– А! Это интересно. Действительно, есть у него такая особенность. Он мне, кстати, так и не рассказал, откуда у него эта травма. Значит, он действительно встретился с Окамото Сатоми в подвале случайно, можно сказать, с моей подачи, был узнан и запаниковал. Это, конечно, печально, что я дал невольный толчок этому делу.