Книга Отчет о незначительных потерях, страница 60 – Даша Завьялова

– Оскорбил воду?

– Да. Бабушкаэтого не любит. Мстит. Не присылает за это ни рыбы, ни раковин.

Танабэ сделал предупреждающий жест, подняв палец вверх. Я поняла: он предупреждает меня, чтобы я не спрашивала про бабушку, но я помнила, что он рассказывал – каигату так называли садзаэ-они, морского демона.

– Человек услышал, что жена побежала к Минару жаловаться, и зашел за ней в дом. Там снова вспыхнула ссора, и он убил старосту.

– У этого человека не было фаланги? – замерев от своей догадки, спросила я.

– Я не приметила. Да я и видела его потом всего несколько раз издалека. Близко его видела только жена Минару. Она и рассказала, что там произошло.

– Как жаль! Но что же потом?

Нивара глубже погрузилась в подушки и прикрыла глаза.

– Потом нас отвезли в другое место… Простите, очень хочется спать. Может быть, поговорим в другой раз?

Танабэ тут же поднялся.

– Хорошо, госпожа Нивара. Может быть, мы придем завтра?

– Пожалуйста, только один вопрос! – попросила я. – Куда вас отвезли? Это очень важно, ведь там остальные люди и им нужна помощь.

– Не знаю, – ответила женщина, не открывая глаз.

Кормилица Кояма укачивала малыша, сидя на энгаве; старший сын госпожи Нивары играл сам с собой. Танабэ подсел к женщине и стал справляться о здоровье ребенка, а я подошла к старшему мальчику и опустилась на корточки.

– Здравствуй. Помнишь меня? Я приходила несколько дней назад. Мы с тобой не поговорили, потому что мама не разрешает тебе говорить с незнакомыми, но сейчас мы с твоей мамой познакомились. Меня зовут Эмико. А тебя?

– Нобуми.

– Приятно познакомиться, Нобуми. А расскажешь мне свою считалочку?

– Зачем?

Ох и немногословными же оказались эти каигату! Я думала, Мари говорит так отрывисто потому, что плохо себя чувствует, но, похоже, это была их семейная черта.

– Я работаю в журнале. Хочу записать считалочку, потому что она очень редкая и всей Японии будет интересно прочитать о ней, – объяснила я и достала из сумки блокнот и карандаш.

Но малыш покачал головой: похоже, он не понял, что значит «всей Японии». Скорее всего, он за свою жизнь и видел-то только Хокуторан, затем их неизвестное временное пристанище да Тайсэцугаву. О том, что за их пределами лежит огромный мир, он, видимо, и не думал. У меня мелькнула мысль, что я могу обсудить произошедшее и с ребенком, раз у нас наладился контакт. Но я никак не могла подобрать правильные слова. Ведь могло оказаться, что малыш видел что-то страшное и успел забыть об этом, а я снова его растревожила бы.

– Я имею в виду, что считалочку благодаря тебе могут узнать многие люди. Все твои знакомые и знакомые их знакомых… а также много-много других людей.

– Вы книжку напишете?

Я задумалась. А ведь хорошо было бы!

– Статью в журнал точно напишу. А может быть, и книжку, да. Но она больше, чем статья, значит, и узнать мне нужно больше. О тебе, твоей семье и твоих соседях. Вот, например, считалочку. Как же я напишу, если ты мне ничего не расскажешь?

Это был аргумент, которому Нобуми нечего было противопоставить. Соблазн стать причастным к настоящей книге был очень велик, но малыш все-таки хотел что-то выторговать для себя и спросил, что он за это получит.

– А что ты хочешь?

– Фотографию. Вот как в доме висят.

Действительно, я заметила, что под потолком в доме висело несколько старых портретов мужчин в форме – по всей видимости, ушедших на Русско-японскую войну.