Книга Заколдованное кресло, страница 75 – Гастон Леру

Г-н Лалуэт промямлил в ответ что-то маловразумительное. Г-н Ипполит Патар пытался тем временем вернуть себе хоть часть своего самообладания, поскольку настал самый ответственный момент. При этом их обоих более всего тревожило, что великий Лустало упорно что-то прятал за спиной.

А самое ужасное заключалось в том, что держался он как ни в чем не бывало. Тем не менее, было очевидно, что великий Лустало что-то подозревает.

Г-н Ипполит Патар коротко и сухо кашлянул и ответствовал, стараясь не упускать из виду ни одного движения великого ученого:

– Д-да, знаете ли… мы с господином Лалуэтом вдруг обнаружили, что у нас… э… несколько утомленный вид.

Лустало шагнул вперед.

Они отступили назад.

– И где же вы это вдруг обнаружили? – зловеще усмехнувшись поинтересовался великий ученый. – Уж не у меня ли дома? Уж не вчера ли вечером?

Г-н Лалуэт испытал некоторое помрачение рассудка, но г-н Патар сопротивлялся изо всех своих последних сил, и возразил, что г-н Лустало, самый рассеянный из людей, воистину сам не знает, что говорит, ибо ни он, ни г-н Лалуэт вчера Парижа не покидали.

Великий Лустало опять усмехнулся. Он по-прежнему прятал руку за спиной.

И вдруг он резко выбросил вперед эту руку к несказанному ужасу гг. академиков, которые тотчас же одной рукой надвинули поплотнее очки на глаза, а другой поглубже запихали вату в уши. Им уже показалось, что прямо на них нацелен ужасный маленький излучатель или дорогая уховерточка.

Но в руке великого Лустало оказался зонтик.

– Мой зонтик! – воскликнул г-н непременный секретарь.

– Я вас за язык не тянул! – глухо прорычал ученый. – Ваш зонтик, господин непременный секретарь! Который вы забыли в поезде на обратном пути из Ла Маренна! Мне его принес знакомый проводник, который знает также и вас, поскольку не раз видел нас вместе… Эх, господин непременный секретарь! Эх! – великий Лустало все больше выходил из себя, размахивая зонтиком, который г-н Патар безуспешно пытался перехватить.

– Эх! Эх! И вы еще говорите, что я рассеян! Да никогда в жизни мне не стать таким раззявой, как вы! Забыть свой любимый-разлюбимый зонтик! Зонтик господина непременного секретаря! Но уж я-то о нем и впрямь позабочусь! Как о своем собственном!

И тут ученый с размаху швырнул зонтик через все помещение. Зонтик, многократно кувыркнувшись в воздухе, угодил прямо в бесстрастную физиономию Армана-Жана дю Плесси, кардинала де Ришелье, и разлетелся на кусочки.

Потрясенный этим святотатством, г-н Патар возопил было, но тут лицо великого Лустало сделалось таким ужасным, что крик, готовый сорваться с уст, так там и остался. Застрял подобно некоей возможности – или же невозможности – в горле г-на непременного секретаря.

О, это демоническое, испускающее молнии лицо! Г-н Лустало по-прежнему преграждал им путь, размахивая руками, как Мефистофель в дурном театре, пытающийся убедить публику, будто у него выросли крылья. Что и говорить, поведение для ученого совершенно немыслимое; всякий, случайно увидевший это, расценил бы его как крайне вызывающее чудачество.

Но г-ну Патару и г-ну Лалуэту казалось, что перед ними сам дьявол. Тем временем он на них наступал, а они, соответственно, отступали.

– Ну давайте! Давайте! Шайка воров! – орал он на них с яростью, уничтожавшей их все больше и больше. – Шайка воров! Вам, значит, приспичило спуститься в подвал? Пока меня там не было! Словно какие-нибудь невежи! Или шайка воров! А ведь вас там могли поджарить! И собаки могли вас там сожрать, как пташек! Или поубивать, как мух! Как говорит Дэдэ. Ведь вы его видели – Дэдэ? Шайка воров! Ну-ка, снимите ваши дурацкие очки! Шайка идиотов!