Книга Заколдованное кресло, страница 57 – Гастон Леру

– Во всяком случае мой долг – успокоить его, как сейчас успокоил вас, и раз навсегда развеять эти дурацкие подозрения, которые на меня возводят.

Г-н Лалуэт с совершенно перекошенным лицом бросил отчаянный взгляд на г-жу Лалуэт.

– Ах, детка!.. – простонал он, – это была слишком прекрасная мечта! – И он упал в ее объятия и, не стыдясь, залился слезами на ее плече.

Элифас обратился к г-же Лалуэт:

– Похоже, у господина Лалуэта какое-то большое горе… Я, право, не совсем понимаю, что все это значит.

– Это значит, – всхлипнула в свою очередь г-жа Лалуэт, – что если они узнают наверняка, что вы в Париже… что вы вернулись из Канады… что к этим смертям в Академии не имеете никакого отношения… То никогда господину Лалуэту не бывать академиком!

– Да почему же?

– Ах, они не отдадут ему это кресло, – прорыдала она. – Страшно такое выговорить, но никто, никто этого не захочет!.. Так не спешите же, дорогой господин Элифас, заявлять на весь свет о своей невиновности, хоть это и истинная правда, в которой здравомыслящие люди и без того не сомневались! Вы же понимаете! Подождите, пока моего мужа выберут!

– Сударыня, – сказал Элифас, – успокойтесь. Академия не будет столь несправедлива, чтобы отвергнуть вашего супруга, который единственный протянул ей руку в дни невзгод.

– А я вам говорю: они его не захотят!

– Да нет же!

– Да!

– Нет!

– Да! Гаспар, я доверяю господину Элифасу. Так скажи же ему, почему Академия тебя не захочет, если у нее появится возможность выбрать кого-то другого!.. Но это тайна, господин Элифас! Ужасная тайна, которую он вынужден был доверить господину непременному секретарю. Но это навсегда должно остаться между нами. Говори, Гаспар!

И г-н Гаспар Лалуэт, вырвавшись из объятий г-жи Лалуэт, склонился к уху г-на Элифаса, прикрывая рот рукой. Он что-то прошептал, тихо-тихо… так тихо, что лишь ухо Элифаса могло это услышать.

И тогда г-н Элифас де Сент-Эльм де Тайбур де ла Нокс, никогда не смеявшийся прежде, откровенно расхохотался.

– Это даже слишком забавно! – сказал он. – Друзья мои, конечно же я ничего никому не скажу. Будьте покойны.

После чего он торжественно пожал руки г-ну и г-же Лалуэт, объявил, что был счастлив познакомиться с такими славными людьми, поклялся, что для него не будет в жизни большей радости, чем увидеть г-на Лалуэта академиком, с достоинством откланялся, вышел на улицу, где и исчез, удалившись шагом размеренным и спокойным.

Г-жа Лалуэт ничуть не преувеличила, предсказав г-ну Лалуэту, что он станет знаменитостью.

Не было за эти два месяца человека, более знаменитого, чем он. Его дом ломился от газетчиков, его портреты красовались в иллюстрированных журналах всего света. Надобно заметить, что г-н Лалуэт принял все эти знаки внимания как должное. Словно храбрость, которую он якобы проявил в этих обстоятельствах, лишила его всякой скромности. Мы говорим «якобы проявил», поскольку на самом-то деле г-н и г-жа Лалуэт теперь совершенно не опасались мести «Сара». Его посещение, заставившее их переволноваться до крайности, в конечном счете придало им уверенности и надежд на будущее.

И это будущее стало незамедлительно сбываться. Г-н Жюль-Луи-Гаспар Лалуэт был единогласно избран чрезвычайным собранием достославного Братства. Надо ли говорить, что никто не посмел оспорить у него венец мученика.