Книга Заколдованное кресло, страница 53 – Гастон Леру

Несколько месяцев прошли в поисках. Выяснив, что Элифас когда-то звался Бориго дю Карей, потому что происходил из долины Карей, г-н Лалуэт предпринял путешествие в Прованс, где в самом конце глубокой долины, в скромном домике посреди оливковой рощицы раскопал милейшую старушку, оказавшуюся – ни много ни мало – почтенной матушкой пресловутого мага.

Старушка понятия не имела обо всей этой суете вокруг злополучного кресла и ничуть не затруднилась сообщить, что сын ее, утомленный (как она выразилась) и Парижем, и парижанами, провел у нее несколько мирных, спокойных недель, после чего уехал в Канаду. Он написал ей оттуда. Она показала письма. Г-н Лалуэт внимательно изучил их и сверил даты. Сомнений больше быть не могло. В настоящий момент Элифас интересовался креслом монсеньора д’Абвиля не больше, чем своими первыми штанами.

Г-н Лалуэт вернулся домой, торжествуя, и тут же послал письмо в Академию с предложением своей кандидатуры.

Единственным уязвимым местом во всей этой авантюре было то, что он по-прежнему не умел читать. Оба супруга хорошо сознавали силу своей позиции, которую им создали люди, умевшие читать, но не посмевшие этим воспользоваться. Г-н и г-жа Лалуэт решили, посовещавшись, честно положиться во всем на г-на непременного секретаря. Они называли это «поступить, как порядочные люди». И мы сами видели, что г-н непременный секретарь оказался выше этой досадной мелочи.

Таким образом, радость семейства Лалуэт была безгранична. Они целовались. Лавка вокруг них сияла.

– Завтра, – говорила г-жа Лалуэт, блестя глазами от удовольствия, – завтра твое имя будет во всех газетах! Это произведет настоящую бурю! Вы станете знамениты, господин Лалуэт!

– А все благодаря кому, детка? Все благодаря тебе! Все потому, что ты у меня такая умная и смелая! Другие бы побоялись, а ты меня поддержала, вдохнула в меня мужество, ты сказала мне: «Вперед, Гаспар!»

– И к тому же, мы можем быть совершенно спокойны, Гаспар, – заметила осторожная г-жа Лалуэт, – раз этот Элифас, на которого в Париже взвалили все эти злодейства, преспокойно уехал проветриться в Канаду.

– Что ж, признаюсь вам, госпожа Лалуэт, после третьей смерти, несмотря на все то, что мне наговорил этот чудак, великий Лустало, я должен был сперва хорошенько обезопасить себя со стороны Элифаса. Знай я, что он рыщет где-то поблизости, я бы еще не раз крепко подумал, прежде чем выставлять свою кандидатуру! Колдун, в конце концов, всего лишь человек, и убить может не хуже любого другого.

– Даже лучше любого другого, – поправила его, широко улыбаясь, г-жа Лалуэт, – особенно если он, как об этом болтают, может повелевать прошлым, будущим и всеми четырьмя сторонами света в придачу!

– И притом владеет Тайной Тота! – присовокупил г-н Лалуэт, разражаясь громким смехом и хлопая себя по ляжкам. – Ну до чего же глупы люди!

– Зато это идет на пользу тем, кто поумнее, – заметила г-жа Лалуэт.

– Я-то сразу, как только увидел его фотографию в газетах, сказал себе: человек с таким лицом сроду никого не убивал!

– И я тоже! В его внешности есть что-то даже очень располагающее. Он красив, благороден, у него очень добрые глаза…

– Но с хитринкой, госпожа Лалуэт! Добрые, но с хитринкой!

– Что ж, не буду возражать.

– Когда он узнает, что угробил троих человек, вот наверное, посмеется! Впрочем, кто же ему об этом скажет, госпожа Лалуэт? Ведь он переписывается только со своей матушкой, она единственная знает его нынешний адрес. Во всяком случае, так она мне сказала. Она и понятия не имеет о том, что творится в Париже. А о ее собственном существовании здесь не знает никто, даже полиция. В конце концов, Элифас удалился от этого мира. Далеко-далеко, в Канаду.