Книга Заколдованное кресло, страница 47 – Гастон Леру

– Я назвал это ремеслом, – поправился г-н Патар, – но я употребил неудачное выражение. Даже самым великим государям случается распродавать свои коллекции, однако, не становятся же они от этого торговцами. Вы, дорогой господин Лалуэт, всего лишь распродаете свои коллекции, и это ваше полное право.

– Ах, именно так я и говорю постоянно своему мужу! – подхватила г-жа Лалуэт. – Это предмет наших постоянных споров. Но он, кажется, начинает меня понимать, и в прошлом году, в каталоге аукциона значилось уже не «господин Гаспар Лалуэт, торговец картинами, эксперт-антиквар», а «господин Гаспар Лалуэт, коллекционер».

– Сударыня! – вскричал г-н Патар. –  Вы выдающаяся женщина! Это нужно поместить в «Весь Париж»! – И он поцеловал ей руку.

– О, да, конечно, – отвечала она, – когда он будет в Академии…

При этих словах наступило некоторое молчание, прерываемое суховатыми покашливаниями. Г-н Ипполит Патар бросил на собратьев суровый взгляд, потом подошел к ближайшему креслу и решительно им завладел.

– Сядьте все, – приказал он. – Нам надо серьезно поговорить.

Все безропотно повиновались. Г-жа Лалуэт теребила рукой свою красивую толстенькую цепочку массивного золота. Рядом с ней сидел г-н Лалуэт, преданно уставившись на г-на непременного секретаря с тем особым выражением, которое бывает у нерадивых учеников пред лицом учительского совета в день экзаменов.

– Господин Лалуэт, – начал г-н Патар, – вы назвали себя литератором. Означает ли это, что вы всего лишь любите литературу, или же вы уже опубликовали что-нибудь?

– Я уже, господин непременный секретарь, – ответил утвердительно г-н Лалуэт, – опубликовал пару своих работ, которые, если осмелюсь так выразиться, были благосклонно оценены знатоками.

– Очень хорошо! А каковы их названия?

– «Об искусстве обрамления».

– Превосходно!

– И вторая работа – об определении подлинности подписей наших великих живописцев.

– Браво!

– Видимо, эти работы прошли совершенно незаметно для широкой публики, но большинство завсегдатаев выставок и распродаж с ними ознакомились.

– Господин Лалуэт слишком скромен, – заявила г-жа Лалуэт, позванивая своей золотой цепочкой. – У нас здесь имеется поздравительное письмо от особы, которая смогла по достоинству оценить труды моего мужа. Я имею в виду монсеньора принца Конде.

– Монсеньор принц Конде! – вскричали разом все академики, дружно вскочив со своих мест.

– Вот это письмо.

И г-жа Лалуэт, действительно, извлекла из-за своего объемистого корсажа письмо.

– Я никогда с ним не расстаюсь, – добавила она. – После господина Лалуэта оно мне дороже всего на свете!

Все академики тут же набросились на это письмо, которое и вправду оказалось от принца Конде и было весьма лестным по содержанию. Радость их не знала границ. Г-н Ипполит Патар восторженно повернулся к г-ну Лалуэту и пожал ему руку, едва не сломав ее.

– Мой дорогой коллега, – сказал он ему, – вы молодчина!

Г-н Лалуэт покраснел, как рак. Он вскинул голову. Он уже полностью стал хозяином положения. Жена смотрела на него с нескрываемой гордостью.

И все повторили вслед за г-ном Патаром:

– Вы молодчина!

Г-н Патар:

– Академия будет счастлива принять такого молодчину в свое лоно!

– Право, не знаю… – проговорил г-н Лалуэт с напускным самоуничижением, ибо отлично видел, что «дело в шляпе», – не слишком ли большая дерзость с моей стороны… со стороны такого жалкого писаки, как я… домогаться столь высокой чести?