Книга Заколдованное кресло, страница 13 – Гастон Леру

– Правила не возбраняют коллеге, пожелавшему занять кресло монсеньора д’Абвиля, занять его!

Никто не пошевелился. Но среди этих господ нашелся все же один, обладавший большей находчивостью, чем остальные, который сумел успокоить совесть всех собравшихся следующим соображением:

– Будет лучше пока не занимать его из уважения к памяти покойного монсеньора д’Абвиля.

При первом же туре голосования Мартен Латуш, единственный кандидат, был избран единогласно.

Только тогда г-н Ипполит Патар вскрыл свою почту.

И испытал великую радость, которая разом его утешила, ибо он не нашел никаких известий от Мартена Латуша.

Он смиренно принял от Академии чрезвычайное поручение, а именно: лично известить новоиспеченного академика о счастливом событии.

Такого еще не бывало.

– Что же вы ему скажете? – спросил г-н канцлер у г-на непременного секретаря. Г-н непременный секретарь, у которого слегка мутилось в голове от всех этих событий, рассеянно ответил:

– А что я, по-вашему, должен ему сказать? Скажу: «Мужайтесь, друг мой…»

Так вот и случилось, что вечером того же дня, часов около десяти, некая тень, принимавшая, казалось, великие предосторожности, чтобы никто за ней не следил, проскользнула по пустынным тротуарам старой площади Дофин и остановилась, наконец, перед невысоким домиком, чей дверной молоток отозвался на это прибытие в ночной тиши довольно зловещим стуком.

Г-н Ипполит Патар никогда не выходил из дому после ужина. Он не знал, что такое прогуляться по ночным парижским улицам. Но он слышал, читал в газетах, что это очень опасно. Когда он думал о ночном Париже, ему представлялись темные, извилистые улочки, кое-где и кое-как освещенные тусклыми фонарями, сторонясь которых, то там, то сям крадутся подозрительные личности, подстерегая мирного обывателя – совсем как во времена Людовика XV^[13].

Таким образом, г-н Ипполит Патар, безвыездно проживавший на безобразнейшем перекрестке Бюси, в маленькой квартирке, покинуть которую его не могли заставить ни литературный триумф, ни любое другое академическое событие, пробираясь этой ночью на тихую площадь Дофин по пустынным набережным, по древним, узким улочкам и по особо опасному Новому мосту, не обнаружил никакой разницы между тем, что рисовало ему воображение, и мрачной действительностью.

Короче, ему было страшно.

Он боялся грабителей…

И еще больше – журналистов.

Он буквально трепетал от мысли, что какой-нибудь газетчик может увидеть и узнать его, г-на непременного секретаря, предпринявшего ночное путешествие в поисках новоиспеченного академика – Мартена Латуша.

И потому он предпочел совершить свой исключительный труд в спасительной ночной тени, нежели средь бела дня.

К тому же, говоря начистоту, в эту ночь г-н Ипполит Патар беспокоился не столько о том, как бы лично, в обход всех правил сообщить Мартену Латушу о его избрании (в котором тот, впрочем, мог и не сомневаться), сколько о том, чтобы лично выяснить у самого Мартена Латуша: неужели правда, что он снял свою кандидатуру и отказывается от кресла монсеньора д’Абвиля?

Ибо такова была версия вечерних газет.

Если это было правдой, то положение Французской Академии становилось ужасным…

И, пожалуй, смешным.

Г-н Ипполит Патар не колебался ни минуты. Прочитав после ужина ужасную новость, он сразу же надел шляпу, взял свой зонтик и вышел на улицу.