Книга Заколдованное кресло, страница 10 – Гастон Леру

Наконец, г-н непременный секретарь глубоко вздохнул, а г-н канцлер нахмурился и сказал:

– Вы только подумайте! Какой будет скандал, если в Академии останется только тридцать девять кресел!

– Я этого не переживу, – просто сказал Ипполит Патар. И он был вполне готов сделать то, что сказал.

В это время великий Лустало преспокойно мазал себе нос чернилами, засовывая пальцы в чернильницу, думая, что это его табакерка.

Вдруг дверь с шумом распахнулась и в зал влетел Барбантан, автор «Истории дома Конде», неисправимый роялист.

– Знаете, как его зовут? – закричал он с порога.

– Кого «его»? – спросил г-н непременный секретарь в самом мрачном расположении духа, каждый миг ожидая нового несчастья.

– Да его, конечно! Вашего Элифаса!

– Вот как? НашегоЭлифаса?

– Ну, пусть его будет ихнегоЭлифаса!.. Оказывается, этот самый Элифас де Сент-Эльм де Тайбур де ла Нокс зовется всего-навсего господин Бориго!

Тут в зал вошли и другие академики. Все они говорили разом и в великом возбуждении:

– Да, да! – повторяли они, – Бориго! Прекрасная госпожа де Битини дала одурачить себя какому-то Бориго! Газетчики так говорят!

– А что тут делают газетчики? Откуда они здесь? – воскликнул г-н Патар.

– Что значит «откуда»? Их полным-полно во дворе. Они знают, что у нас сегодня заседание и утверждают, что Мартен Латуш откажется от кресла.

Г-н Патар побледнел. Потом набрался духу и выпалил:

– Не имею на этот счет никаких известий!

Его забросали вопросами, но он отвечал, правда, без особой убежденности:

– Все это очередная выдумка газетчиков. Я знаю Мартена Латуша… Мартен Латуш не тот человек, что даст себя запугать… Впрочем, мы сейчас же приступим к избранию…

Его прервало появление одного из воспреемников покойного Максима д’Ольнэ, графа де Брэ.

– А знаете, чем он занимался, этот ваш Бориго? – громогласно вопросил он. – Торговал оливковым маслом! А поскольку родом он с окраины Прованса, из долины Карей, то звался сперва Бориго дю Карей!

В этот миг снова открылась дверь, и вошел г-н Реймон де ла Бесьер, старый египтолог, написавший о пирамидах столько толстенных томов, что из них вполне можно было сложить еще одну.

– Под этим именем – Жан Бориго дю Карей, я и узнал его впервые, – сказал он просто.

Приход г-на Реймона де ла Бесьера встретило ледяное молчание. Дело в том, что он был единственным, кто в свое время проголосовал за Элифаса. И именно ему Академия была обязана своим стыдом, что за какого-то Элифаса вообще подали голос. Но Реймон де ла Бесьер был старым другом прекрасной г-жи де Битини.

Г-н непременный секретарь шагнул ему навстречу.

– Дорогой наш коллега, – начал он, – не могли бы вы просветить нас, торговал ли тогда господин Бориго оливковым маслом? Или, может быть, кожей младенцев, или волчьими зубами, или печенью повешенных?

Раздались смешки. Г-н Реймон де ла Бесьер сделал вид, будто не слышит их. Он ответил:

– Нет. В то время он находился в Египте, где был секретарем Мариет-бея^[8], знаменитого последователя Шампольона^[9]. Он расшифровывал загадочные тексты, высеченные тысячелетия тому назад в Саккаре^[10], на стенах пирамид фараонов пятой и шестой династий. От искал там Тайну Тота!

Высказав это, старый египтолог направился к своему месту. Но его место было занято по рассеянности одним из коллег. Г-н Ипполит Патар, следивший за ним коварным взглядом поверх очков, ехидно спросил: