Книга Заколдованное кресло, страница 9 – Гастон Леру

– Скончался, как и Жан Мортимар, прямо здесь, в Академии… произнося свою торжественную речь…

– Ну что ж, тем лучше, – произнес ученый муж с самым серьезным видом. – Прекрасная смерть! – и он безмятежно потер руки. – Вы ради этого меня побеспокоили?

Г-н непременный секретарь и г-н канцлер обескураженно переглянулись. Затем, заметив по рассеянному взгляду великого ученого, что тот думает уже о чем-то другом, отвели его на привычное место. Там они его усадили, дали бумагу, перо, чернильницу, и удалились с таким видом, будто хотели сказать: «Здесь ему будет покойно!»

Потом, устроившись в оконной нише, г-н канцлер и г-н непременный секретарь, бросив взгляд на пустынный двор, поздравили себя с удачной военной хитростью, которую пустили в ход, чтобы избавиться от газетчиков. Накануне вечером было официально объявлено, что после принятия решения о присутствии на похоронах Максима д’Ольнэ, Академия соберется в полном составе лишь через неделю, чтобы обсудить вопрос о новом преемнике монсеньора д’Абвиля, поскольку вопрос этот, несмотря на два успешных голосования, по-прежнему оставался открытым.

Однако журналистов попросту обманули. Выборы назначили на следующий же день после смерти Максима д’Ольнэ, то есть, на тот самый, когда мы проследовали за г-ном непременным секретарем мимо привратницкой в Словарный зал. Попросту говоря, на сегодня. Заботами г-на непременного секретаря каждый академик был предупрежден об этом заранее в частном порядке, и заседание, столь же чрезвычайное, сколь и тайное, должно было начаться через полчаса.

Г-н канцлер шепнул на ухо г-ну Ипполиту Патару:

– А Мартен Латуш? От него есть какие-нибудь известия?

Задав этот вопрос, г-н канцлер в упор посмотрел на г-на непременного секретаря с беспокойством, которое даже не пытался скрыть.

– Ничего не знаю, – уклончиво ответил г-н Патар.

– Как? Вы ничего не знаете?

Г-н непременный секретарь указал на свою нераспечатанную почту.

– Как видите, я еще не вскрыл ни одного письма.

– Ну так вскройте же скорее, несчастный!

– Вы слишком торопитесь, господин канцлер, – сказал г-н Патар с некоторым колебанием.

– Патар, я вас не понимаю!

– Вы слишком торопитесь… узнать, что Мартен Латуш, единственный, кто осмелился выставить свою кандидатуру вместе с Максимом д’Ольнэ, и который, впрочем, знает, что уже дважды был нами отвергнут… так вот, повторяю, господин канцлер: вы слишком торопитесь узнать, что Мартен Латуш, единственный, кто у нас остался, сейчас, быть может, отказывается от кресла монсеньора д’Абвиля.

Г-н канцлер в изумлении вытаращил глаза, потом крепко стиснул руки г-на непременного секретаря:

– О-о, Патар, я вас понимаю…

– Тем лучше, господин канцлер, тем лучше!

– Но тогда… выходит… что вы вскроете вашу почту лишь после того как…

– Вы сами это сказали, господин канцлер. Когда избрание состоится, мы вполне успеем узнать, что Мартен Латуш снял свою кандидатуру. Ах, не слишком-то их много, охотников сесть в Заколдованное кресло!

Едва промолвив эти слова, г-н Патар содрогнулся. Он, непременный секретарь Академии, сказал запросто, как нечто вполне обыденное: «Заколдованное кресло»!

Меж двумя учеными мужами воцарилось молчание. Тем временем снаружи, во дворе, потихоньку собирались какие-то люди, но г-н непременный секретарь и г-н канцлер, поглощенные своими невеселыми думами, не обратили на них никакого внимания.