Книга Заколдованное кресло, страница 15 – Гастон Леру

Г-н Патар обернулся. Дверь позади него была приоткрыта. Он подтолкнул ее и вошел в какой-то коридор, ведущий во внутренний дворик, где, казалось, все сквозняки назначили друг другу свидание. Он очутился в доме Мартена Латуша.

Задолго до того г-н Патар навел справки. Он знал, что Мартен Латуш – старый холостяк, которого ничто на свете, кроме музыки, не интересовало. Жил он со старой экономкой, которую терпеть не мог. Экономка эта была сущим тираном, и о ней говорили, что она изрядно портит жизнь бедняге. Но зато она была ему так предана, что и описать нельзя, и когда тот хорошо себя вел, баловала его, как ребенка.

Мартен Латуш переносил эту преданность с кротостью мученика. Ведь и великий Жан-Жак познал испытания подобного рода, что, однако, не помешало ему написать «Новую Элоизу»^[14]. Вот и Мартен Латуш, несмотря на ненависть своей Бабетты к духовым инструментам и вообще ко всему, из чего можно извлечь мелодию, умудрился с большой дотошностью написать пять томов «Истории музыки», удостоившейся во Французской Академии самых высоких похвал.

Г-н Ипполит Патар остановился в коридоре перед самым выходом во дворик, уверенный, что только что сподобился видеть и слышать ту самую жуткую Бабетту.

И он имел все основания полагать, что она скоро вернется.

Обуреваемый этими предчувствиями, он стоял ни жив ни мертв, не решаясь кликнуть хозяина из страха разбудить сердитых соседей, равно как и спуститься во двор, чтобы ненароком не свернуть себе шею в потемках.

Впрочем, терпение г-на непременного секретаря вскоре было вознаграждено. Снова послышался стук калош, и входная дверь с грохотом затворилась.

И сразу же какая-то черная масса наткнулась в темноте на робкого посетителя.

– Кто тут?

– Это я… Ипполит Патар… из Академии, непременный секретарь… – отозвался дрожащий голос.

(О, Ришелье!..)

– Чего вам надо?

– Господина Мартена Латуша…

– Нету его здесь. Ну да ладно уж… входите… скажу вам кое-что.

И г-на Ипполита Патара втолкнули через открывшуюся под сводом дверь в какое-то помещение.

Бедный непременный секретарь смог заметить при свете коптилки, стоявшей на грубо сколоченном столе из некрашеного дерева целую батарею кухонной утвари у стены и догадался, что попал на кухню.

Позади него хлопнула дверь.

А впереди возник чудовищный живот, покрытый клетчатым фартуком, и два кулака, упершихся в необъятные бедра. Причем один из этих могучих кулаков все еще сжимал ручку от метлы.

Поверх всего этого из темноты прогремел хриплый голос, навстречу которому г-н Ипполит Патар не осмеливался поднять глаза:

– Так вы его убить хотите?

Это было сказано со своеобразным аверонским выговором, поскольку Бабетта, как и Мартен Латуш, была родом из Родеза в Авероне.

Г-н Патар не ответил, но вострепетал.

Голос повторил:

– Ну-ка, скажите, господин Непременник, вы его убить хотите?

«Господин Непременник» энергично замотал головой в знак отрицания.

– Нет, – наконец осмелился он вымолвить, – нет, сударыня, я не хочу его убить… Но я бы очень хотел с ним повидаться.

– Ну ладно, господин Непременник, увидите вы его… В общем-то, вы похожи на честного человека, чего уж там… Ладно, вы его увидите, тут он. Только для начала надо мне вам сказать кое-что… Для того и затащила вас в свое хозяйство, уж извините.

И грозная Бабетта, отставив, наконец, свою ручку от метлы, поманила г-на Ипполита Патара в угол, к окну, где для каждого из них нашлось по стулу.