Онлайн книга «Заколдованное кресло»
|
И он еще больше встревожился, хотя для этого ему уже не нужны были никакие новые события. Обстоятельства сами по себе были пугающими, ненадежными и таинственными, а тут еще угол темной кухни с зарешеченными окнами, да речи старой служанки, растревожившие ему сердце… Все правда, все правда! Он сгоряча ответил, что обе смерти были естественными. А вдруг этот третий тоже умрет? Какая ответственность падет тогда на него, непременного секретаря! Не говоря уж об угрызениях совести. И сердце г-на непременного секретаря застучало так же сильно, как и у Бабетты. Но что все-таки делала на пустынном тротуаре эта лохмато-бородатая голова, торчащая из-за шарманки? Почему еще совсем недавно этот ящик так странно вышагивал, то показываясь, то исчезая, и почему вернулся после того как был изгнан? (Ведь очевидно же было, что именно за ним гналась недавно старая Бабетта со всеми пылом и скоростью, доступным ее калошам). Но почему этот ящик опять вернулся под фонарь? Зачем он теперь торчал там со своей дремучей бородой и таращась на них маленькими, моргающими глазками? «Посмотрим, что он затевает», – сказала Бабетта. Но онничего не затевал, только смотрел. – Погодите! – прошептала служанка. – Погодите!.. И она с тысячей предосторожностей стала прокрадываться к выходу из кухни. По-видимому, она решила возобновить охоту… Ах, какая она все-таки была храбрая, несмотря на все свои страхи! Г-н непременный секретарь на какое-то мгновение отвел глаза от неподвижного ящика, чтобы последить за продвижением Бабетты. Но когда снова выглянул на улицу, ящик куда-то исчез. – О, – сказал он. – Его уже нету. Ушел. Бабетта вернулась к окну и тоже выглянула наружу. – Нету! – простонала она. – Я из-за него тут со страху помру! Ну, попадись он мне, уж я ему бородищу-то повыдергаю! – А что ему нужно? – растерянно спросил г-н непременный секретарь. – А это вы сами у него и спросите, господин Непременник! Сами и спросите! Да только не дает он к себе подойти… прямо как привидение. Да и боюсь я… Я ведь, знаете, из Родеза, а у нас там всем известно, что игрецы – не к добру. – Ах! – воскликнул г-н Непременник, прикасаясь к ручке своего зонтика. – Почему? Бабетта, перекрестившись, прошептала чуть слышно: – Хромуша… – Что? Какая хромуша? – Этот Хромуша набрал игрецов и велел им играть свою музыку на улице, чтобы не слышно было, как он с дружками убивает бедного господина Фюальдеса[15]… Это ж все знают. Так-то вот, господин Непременник. – Да, да… я знаю… как же… дело Фюальдеса! Но я не вижу… – Не видите? Так вы послушайте! Слышите? И Бабетта в трагическом порыве бросилась к окну и приникла к нему, прислушиваясь к чему-то, пока не достигшему ушей г-на Ипполита Патара, что не помешало ему прийти в величайшее возбуждение. Он вскочил. – Сейчас же отведите меня к господину Латушу, – сказал он, силясь проявить весь свой авторитет. – Немедля! Но Бабетта снова рухнула на свой стул. – Я, похоже, рехнулась… – пролепетала она. – Мне почудилось… хотя нет, быть того не может… Вы ничего не слыхали, господин Непременник? – Нет, ничего… Совсем ничего. – Да уж… Этак и с ума недолго сойти, с игрецом этим. Ишь ведь, повадился, крутится тут все время… – Что значит – все время? – А то и значит. Бывало, днем, когда меньше всего ждешь, глядь – а он во дворе… Я за ним… А он уж на лестнице… или за дверью… или еще где… Ему ведь все одно, лишь бы спрятаться со своим ящиком, с музыкой этой… А ночью под окнами шляется… |