Книга Развод по собственному желанию, страница 27 – Нелли Наивина

Она не ответила. Через минуту пришло сообщение.

«Марина, нам нужно поговорить. Стас понимает, что был неидеален».

Марина уставилась в потолок реабилитационного центра, где снимала комнату у тети Вали уже третью неделю, и подумала, что «неидеален» — это как назвать пожар в доме «слегка тёплой атмосферой».

Она всё же напечатала ответ, короткий и деловой, как отчёт по кварталу:

«Стас, все вопросы — через адвоката. Точка».

Через десять секунд — новый звонок. Она сбросила. Через двадцать секунд — снова. На пятый раз Марина сдалась, потому что поняла: молчание только разгоняет его фантазию.

— Что, — сказала она вместо «алло».

— Марина, солнце моё, — голос Стаса был таким тёплым, будто он звонил не после измены, а после долгой командировки. — Стас всё обдумал. Стас хочет всё исправить.

— Стас может исправить это в суде, — отрезала Марина. — Или у психотерапевта. Хотя психотерапевт вряд ли справится за один сеанс, тут нужен целый консилиум.

— Ты жестока.

— Я реалистична. Это разные вещи, но ты вечно их путаешь, как путаешь «свой номер» с номером Оксаны.

Пауза. Слышно было, как Стас вздыхает — протяжно, театрально, будто он играет главную роль в сериале про несправедливо обиженного героя.

— Марина, я звоню не ругаться. Я звоню, потому что нам надо решить вопрос с квартирой цивилизованно.

— Цивилизованно мы решаем через адвоката. Записывай номер, ты его уже знаешь наизусть, потому что он присылал тебе документы семь раз.

— Он меня пугает.

— Значит, работает.

Марина повесила трубку и уставилась на телефон, как на врага, который временно затих. На экране высветилось уведомление: новое письмо. От Стаса. Тема: «Нам нужно поговорить (важно)».

Она открыла его чисто из профессионального любопытства — как финансист она уважала документальные подтверждения глупости.

«Марина, я знаю, что ты обижена. Но подумай о нас. О годах. О том, как мы выбирали диван три месяца. Разве это всё было напрасно? Стас никогда не хотел разрушить семью. Стас просто запутался».

Марина фыркнула так громко, что тётка Валя, проходившая по коридору с тазом белья, заглянула в комнату.

— Всё нормально, деточка?

— Нормально. Просто муж диван вспомнил. Три месяца выбирали, видите ли. А кровать, которую делили с Виолеттой, он, наверное, выбрал за один вечер, без комиссии по качеству.

Тётка покачала головой с видом человека, повидавшего многое, и удалилась досушивать своё бельё — и заодно свою веру в мужчин.

К обеду атака перешла на новый фронт. Позвонила Галя — не подруга, а «общая знакомая», как деликатно называла себя сама Галя, будто это давало ей статус нейтрального дипломата, а не бывшей коллеги Стаса по офису.

— Мариночка, привет! Как ты там? — голос сочился заботой, как перезрелый персик — сиропом.

— Прекрасно, Галя. Загораю, отдыхаю, развожусь. Обычная программа отпуска.

— Слушай, я не хочу лезть не в свои дела…

— Отлично, тогда не лезь.

— …но Стас звонил, он очень переживает. Говорит, ты не даёшь ему даже объясниться.

Марина медленно опустилась на подоконник, где обычно устраивалась с чашкой кофе и списком дел, и почувствовала, как в ней просыпается тот самый холодный финансовый калькулятор, который заменял ей темперамент в критических ситуациях.

— Галя, — сказала она максимально спокойно, — объясниться можно один раз. Стас объяснялся уже трижды: сначала что это «ничего не значило», потом что это была «слабость», а на третий раз — что «Стас сам жертва обстоятельств». Ещё одна версия, и я начну вести протокол в трёх экземплярах.