Книга Развод по собственному желанию, страница 30 – Нелли Наивина

— Продолжайте.

— Второе. Ваш адвокат хорош, но он играет по учебнику. А ваш муж — человек, который живёт иллюзией собственной значимости. С такими людьми учебник не работает, работает точный удар в самое больное место — их самомнение.

— И как вы предлагаете это провернуть?

— Пока не знаю деталей. Но у меня есть чутьё на людей, которые думают, что они умнее ситуации. Ваш Стас думает именно так.

Марина посмотрела на него долгим взглядом, будто пыталась понять, шутка это или предложение всерьёз.

— Виктор, вы серьёзно хотите потратить своё реабилитационное время на то, чтобы помогать мне мстить бывшему мужу?

— Я хочу потратить своё реабилитационное время на что-то, что не связано с резиновым мячом и желе. Ваша драма подходит идеально.

— Это самое странное предложение помощи, которое я получала.

— У меня всё странное. Спросите у медсестры про йогурт.

Марина не выдержала и рассмеялась — впервые за день не той нервной смешинкой, которая появлялась после звонков Стаса, а настоящим смехом.

— Хорошо. Допустим, я соглашусь. Что дальше? Мы садимся и составляем план?

— Именно. Только нормальный план, а не список из двадцати трёх пунктов, половина которых явно написана в три часа ночи.

— Как вы догадались про три часа ночи?

— Потому что пункт «Подсыпать ему соль вместо сахара в кофе на глазах у его коллег» мог родиться только в голове человека, который не спал и был очень зол.

— Это был хороший пункт!

— Это был пункт человека, который путает месть с капризом трёхлетнего ребёнка. Дайте мне блокнот, Марина. Начнём заново, только на этот раз — по-взрослому.

Она протянула ему блокнот, и Виктор, неловко перехватив ручку пальцами, которые ещё плохо слушались после травмы, вывел наверху страницы одно слово: «Стратегия».

— Ну, — сказал он, — с чего начнём?

— С того, что вы объясните, откуда у бывшего топ-менеджера строительной компании такая страсть к разрушению людей, которые сами себя не разрушили.

— Это не страсть к разрушению, Марина. Это уважение к справедливости. Просто моя версия справедливости включает в себя больше документов и меньше соли в кофе.

Марина улыбнулась и подвинула стул ближе к столу.

— Ладно, стратег. Показывайте, на что способны без сметы и бетона.

Виктор Андреевич сидел в инвалидном кресле у окна реабилитационного центра с видом человека, которого временно понизили с должности генерального директора собственной жизни. На коленях у него лежала папка с документами Марины — та принесла её сама, «для консультации», хотя оба прекрасно понимали, что это был предлог зайти в третий раз за неделю.

— Итак, — Виктор открыл папку и пролистал первые страницы с той же деловой сосредоточенностью, с какой раньше, наверное, изучал строительные смёты на миллионы. — У вас тут развод оформлен как проект с диаграммой Ганта.

— Это не диаграмма Ганта. Это таблица с датами и статусами выполнения.

— Марина, я строил бизнес-центры в двадцать этажей. Это диаграмма Ганта.

— Тогда назовём это профессиональной деформацией, — она забрала папку обратно, чуть подвинув его руку. — У вас, кстати, тоже. Вы уже второй день пытаетесь руководить процессом моего развода, как будто это ещё один ваш строительный объект.

— Потому что это интереснее, чем сидеть здесь и слушать, как медсестра советует мне «дышать глубже» вместо того, чтобы просто вернуть мне способность ходить без этой штуки, — он раздражённо кивнул на ходунки, прислонённые к стене, как символ его временного поражения.