Книга Развод по собственному желанию, страница 33 – Нелли Наивина

Виктор Северин, бывший топ-менеджер строительной компании, привыкший командовать бригадами в сто человек, оказался бессилен перед банкой солёных огурцов.

— Марина, — позвал он голосом, в котором звенела вся его прежняя властность, только теперь она была направлена на кухонный шкаф. — Подойди на секунду.

— Что случилось? Пожар? Обвал перекрытий? — Марина вошла с полотенцем в руках, вытирая тарелку.

— Хуже. Крышка не открывается.

Она посмотрела на банку, потом на него, потом снова на банку.

— Виктор, ты руководил стройкой небоскрёба.

— Торгового центра, — поправил он с достоинством. — И это разные вещи. Небоскрёб — вертикальная нагрузка, торговый центр — горизонтальная логистика.

— Прекрасно. А крышка банки — это какая нагрузка?

— Оскорбительная, — буркнул он.

Марина взяла банку, стукнула крышкой о край стола, и та легко открылась. Виктор смотрел на это с видом человека, у которого только что рухнула вера в справедливость мира.

— Это нечестно, — сказал он. — У меня рука ещё слабая после операции.

— А у меня опыт открывания банок с детства. Мама заставляла меня консервировать помидоры каждое лето, пока другие дети гуляли. Так что можешь считать это моей суперспособностью.

— Финансовый консультант с суперспособностью открывать банки. Впечатляющее резюме.

— Не хуже, чем строитель, который не может справиться с огурцами.

Виктор фыркнул, но что-то в его лице дрогнуло — почти улыбка.

Марина переехала к тётке во флигель реабилитационного центра месяц назад, и с тех пор её жизнь стала напоминать бытовой ситком, снятый без бюджета, но с отличным кастингом. Виктор, поселившийся в тут же на время реабилитации, оказался единственным человеком в её окружении, который не спрашивал, как у неё дела после развода, а сразу переходил к делу — то есть к жалобам на то, что физиотерапевт садист, а костыли и ходунки— изобретение враждебной цивилизации.

Их дни постепенно стали складываться в общий ритм. Марина готовила завтрак — не потому что была обязана, а потому что тётка Валя давала кашу с консистенцией бетона, а Виктору с его травмой требовалось что-то, что не нужно жевать полчаса. Виктор в благодарность за это делился едкими комментариями о её жизни, которые она, к своему удивлению, находила скорее терапевтическими, чем оскорбительными.

— У тебя странная привычка, — сказал он однажды, наблюдая, как она составляет список покупок по категориям.

— Какая?

— Раскладывать всё по полочкам. В прямом и переносном смысле.

— Это называется структурированное мышление. Помогает не сойти с ума.

— А по-моему, это способ не думать о том, о чём думать больно.

Марина замерла с ручкой в воздухе.

— Ты сейчас притворяешься психологом или просто хочешь позлить меня?

— И то, и другое. Многозадачность — моя вторая суперспособность.

— После открывания банок?

— После банок я временно вывел себя из игры.

Она рассмеялась — впервые за день по-настоящему, не через силу.

Их совместный быт обрастал ритуалами. По вечерам Виктор пытался сам заваривать чай — процесс, растянувшийся однажды на двадцать минут, потому что кружка выскользнула из ослабевших пальцев, а он категорически отказывался просить помощи.

— Виктор, я вижу, ты стоишь над разбитой кружкой уже пять минут. Молча. Как памятник самому себе.