Книга Развод по собственному желанию, страница 23 – Нелли Наивина

— Твёрдая рука подводит, — сочувственно заметила Марина, не удержавшись.

Мужчина поднял на неё взгляд, в котором читалось одновременно раздражение и удивление, что кто-то посмел стать свидетелем его позора.

— Не подводит. Термос дефектный.

— Термос, — Марина кивнула, — конечно. Виноват термос. Обычная история: сначала предают жёны, потом термосы.

Она сама не поняла, зачем это сказала — видимо, три недели молчания требовали выхода. Мужчина хмыкнул, впервые за разговор без раздражения.

— Про жён откуда информация? У меня на лице написано?

— Нет. У меня на лице написано. Просто делюсь наблюдением дня.

— Виктор, — он протянул руку, здоровую, и тут же одёрнул: — Извините, руку сейчас лучше не трясти, недавно собрали заново.

— Марина. Руку не трясу принципиально — у меня своих переломанных надежд хватает.

— Впечатляюще формулируете для человека в спортивных штанах в парке реабилитационного центра.

— Профессиональная деформация. Финансовый консультант. Мы умеем красиво говорить даже про убытки.

— Строитель. Бывший топ-менеджер. Мы умеем командовать даже термосами. Как видите, не всегда успешно.

Марина присела на край скамейки, стараясь держаться на безопасном расстоянии от лужи кофе.

— А что случилось? Если не секрет.

— Стройка. Кран. Не вовремя переставленная балка. Три перелома, полгода реабилитации и невыносимое ощущение, что я теперь завишу от медсестры, которая разговаривает со мной, как с горшком с цветком.

— Тётя Валя?

— Вы её знаете?

— Она моя родственница. Она со всеми так разговаривает. Даже с директором центра.

— Тогда мне немного легче.

Он попытался снова взять чашку — на этот раз левой рукой, как и было велено, — и снова не рассчитал траекторию. Чашка накренилась. Марина, не дожидаясь просьбы, перехватила её и поставила на скамейку.

— Знаете, — сказал Виктор, глядя на спасённую чашку с той же скорбью, с какой обычно смотрят на потерянный контракт, — я двадцать лет управлял стройками на три миллиарда рублей. А теперь не могу справиться с ёмкостью объёмом пол-литра.

— Могу выписать вам справку от финансового консультанта: временные трудности с ликвидностью — это нормально после крупной аварии. Главное — не паниковать и не продавать активы по низкой цене.

— Вы серьёзно сейчас говорите со мной языком отчёта для инвесторов?

— А как ещё с вами говорить? Вы явно привыкли, чтобы всё формулировалось короткими деловыми фразами.

Виктор посмотрел на неё внимательнее — не так, как смотрят на случайную соседку по парку, а так, как смотрят на человека, который неожиданно попал в тон.

— Вы здесь тоже реабилитируетесь? — спросил он. — Хотя, судя по отсутствию гипса, не физически.

— Скорее морально. У меня муж — точнее, уже почти бывший муж — решил, что семейная жизнь и параллельная личная жизнь отлично совмещаются, если о второй никому не рассказывать.

— И вы приехали сюда прятаться от последствий?

— Я приехала сюда составлять план. У меня их, кстати, уже двадцать пунктов.

— Двадцать пунктов чего?

— Как легально усложнить жизнь человеку, который счастливо думал, что ему всё сойдёт с рук.

Виктор помолчал, оценивая услышанное с той же серьёзностью, с какой оценивал бы смету на реконструкцию завода.

— Впечатляющий подход к делу. Большинство людей в вашей ситуации плачут в подушку. Вы составляете техническое задание.