Книга Развод по собственному желанию, страница 21 – Нелли Наивина

Решение созрело внезапно, как прыщ перед важным свиданием — неприятно, но игнорировать бессмысленно. Марина сидела на кухне, разглядывая таблицу «Актив/Пассив бывшего мужа», когда позвонила тётя Валя.

— Марин, ты меня слышишь? Я говорю — приезжай. У меня тут санаторий, воздух, тишина, никто не звонит и не выясняет отношения через мессенджер в три часа ночи.

— Тётя Валя, это же реабилитационный центр для людей после травм, а не спа.

— А ты после какой травмы, по-твоему, находишься? — резонно заметила тётя. — Душевной. Приезжай, поработаешь у меня администратором на месяц, развеешься. У нас тут даже бассейн есть, хотя туда, если честно, лучше не соваться — там Геннадий Петрович делает аквааэробику и разбрасывает энергию так, что вода потом полдня не успокаивается.

Марина усмехнулась впервые за неделю.

— Хорошо. Я приеду.

— Только вещи возьми практичные. У нас тут не Дольче Габбана, у нас тут тапочки и функциональность.

Марина повесила трубку и посмотрела на чемодан, который стоял в углу спальни ещё со времён их с Стасом последнего совместного отпуска — того самого, где он «случайно» весь вечер сидел спиной к морю, лицом к телефону.

Собираться она решила по списку. Разумеется, по списку — иначе какая же она Марина.

Список вещей для новой жизни:

Ноутбук (работа не ждёт даже кризис личности).

Три деловых костюма — на случай, если реабилитационный центр всё-таки устроит совет директоров.

Пижама с оленями — для душевного комфорта.

Блокнот планов мести — уже наполовину исписанный.

Фотография со свадьбы — чтобы порвать по приезде под хорошее настроение, если найдётся спичка.

Оля, узнав о переезде, отреагировала со свойственным ей энтузиазмом:

— Санаторий?! Марина, там же одни бабушки с давлением и мужики после инфарктов!

— Оль, мне сейчас как раз нужны мужики после инфарктов. Хотя бы никто не изменит — сердце не позволит.

— Ты потрясающая женщина, но иногда твой чёрный юмор пугает даже меня.

— Спасибо, я стараюсь.

Стас, узнав о её отъезде через общую подругу (потому что сам Марине звонить уже стеснялся, но информацию собирать не перестал), примчался под предлогом «забрать свою зарядку от бритвы».

— Ты уезжаешь? — спросил он, стоя в дверях с видом человека, у которого отняли законное имущество.

— Уезжаю, Стас.

— А как же... — он замялся, — как же наш дом?

— Дом останется на месте. Ты, кстати, тоже не можешь остаться в нём. Даже один. С холодильником, полным еды, которую готовила я, и рубашками, которые гладила я.

— Марина, Стас всё исправит, — сказал он, снова переходя на третье лицо, что означало высшую степень его драматического самобичевания.

— Стас пусть исправит хотя бы свою привычку говорить о себе в третьем лице, для начала. А там посмотрим.

Она захлопнула дверь чемодана с таким звуком, что Стас вздрогнул сильнее, чем от их развода.

Дорога до санатория заняла три часа, за которые Марина успела: прослушать два подкаста про финансовую независимость женщин после развода, съесть пачку крекеров и мысленно составить ещё один список — «Что я скажу, если встречу там симпатичного мужчину». Список получился коротким и состоял из одного пункта: «Ничего, потому что мужчины меня временно не интересуют, кроме как объекты статистики разводов».

Санаторий встретил её запахом хвои, хлорки из бассейна и объявлением на входе: «Тихий час с 14 до 16, просьба соблюдать, Геннадий Петрович».