Книга Развод по собственному желанию, страница 22 – Нелли Наивина

Тётя Валентина, невысокая энергичная женщина с голосом, способным поднять с постели даже пациентов в самой глубокой коме, обняла Марину на пороге.

— Ну наконец-то! Идём, покажу твою комнату. И администраторскую, где ты будешь спасать этих несчастных от бюрократии, а меня — от нервного тика.

Комната оказалась скромной, но чистой: кровать, шкаф, окно с видом на сосны и — что особенно порадовало Марину — полное отсутствие любых напоминаний о семейной жизни.

— Тётя Валя, а тут что, все пациенты — пенсионеры?

— В основном да. Но есть один... — тётя Валентина сделала эффектную паузу, достойную сериала, — молодой. Ну, относительно молодой. После аварии. Характер у него — как у бетономешалки в разгаре работы. Всех медсестёр уже распугал, физиотерапевта поменял три раза.

— Звучит как персонаж, с которым я точно не хочу связываться, — твёрдо сказала Марина.

— Конечно, конечно, — тётя Валентина явно улыбалась одними глазами. — Никто и не предлагает связываться. Просто завтра тебе с документами по его палате разбираться — у него там путаница со страховкой, а он от злости уже сломал две ручки, пытаясь подписать бумаги левой рукой.

Марина вздохнула. Судьба, судя по всему, обладала весьма своеобразным чувством юмора — и, похоже, решила напомнить об этом уже на следующий день.

Вечером, разложив вещи по шкафу (разумеется, по цвету и функции — костюмы слева, пижама с оленями справа, блокнот мести — на прикроватной тумбочке, поближе к сердцу), Марина села на кровать и посмотрела в окно. Сосны шумели, где-то вдалеке доносился приглушённый смех медсестёр, и на секунду ей показалось, что жизнь, хоть и перевёрнутая с ног на голову, начинает выравниваться.

«Новая глава», — подумала она и тут же одёрнула себя за пафос. Списки, Марина. Держись списков. Списки не предают.

Она достала блокнот и записала:

План на первую неделю в санатории:

Разобраться с документами (даже с теми, что принадлежат раздражённым бетономешалкам в человеческом обличье).

Не думать о Стасе больше пяти минут в день.

Найти новый смысл жизни. Или хотя бы новый список для старого смысла.

Не флиртовать с пациентами. Особенно с теми, кто ломает ручки от злости — от таких обычно вся посуда в доме страдает.

Она закрыла блокнот, выключила свет и, засыпая, слышала, как где-то в конце коридора кто-то очень настойчиво и очень грубо требовал у медсестры «нормальный, а не этот дурацкий», кофе.

Марина улыбнулась в темноте. Завтра, кажется, будет интересный день.

Реабилитационный центр «Ясные зори» пах хлоркой, липовым чаем и чужими надеждами. Марина приехала сюда не отдыхать — приехала прятаться.

Списки — вот что держало её на плаву. В блокноте появился новый раздел: «Пункт 21. Найти внутренний покой (срок: неопределённый, бюджет: неограниченный)». Она шла по парку, обдумывая формулировку, когда откуда-то из-за кустов раздался голос, привыкший командовать полками.

— Нет. Не так. Я сказал — левой рукой держать трость, а правой — чашку. А не наоборот, Геннадий Петрович!

Марина завернула за угол и увидела картину, достойную отдельного пункта в её списке жизненных абсурдов: крупный мужчина лет сорока пяти, в спортивном костюме, сидел на скамейке и с видом полководца, потерпевшего единственное в жизни поражение, пытался налить себе кофе из термоса. Термос не поддавался. Рука в фиксаторе дрожала. Кофе благополучно оказался на его же коленях.