Книга Развод по собственному желанию, страница 18 – Нелли Наивина

Стас убрал руки от лица, и вид у него был настолько потерянный, что даже диван, который он так неудачно выбрал три года назад, казалось, смотрел на него с укоризной.

— Что теперь будет? — тихо спросил он.

— Теперь, — Марина встала, поправила кофту и посмотрела на него сверху вниз с абсолютным, отработанным годами спокойствием финансового консультанта, только что закрывшего крупную и очень выгодную сделку, — теперь мы будем разводиться. Цивилизованно, через адвоката, с разделом имущества по закону. И, кстати, кредит на восемьсот тысяч, взятый на личные нужды без моего согласия, суд, скорее всего, признает исключительно твоим личным долгом. Так что поздравляю: ты не просто изменил, ты умудрился сделать это ещё и финансово неграмотно.

Она вышла, оставив Стаса сидящим на диване в компании собственного молчания и медленно приходящего осознания масштаба катастрофы, которую он сам себе устроил.

На кухне, доставая телефон, чтобы написать Оле, Марина вдруг поймала себя на том, что впервые за неделю чувствует не боль, а лёгкость — ту самую лёгкость, которая приходит, когда сложный отчёт наконец сходится, и все цифры, до последней копейки, встают на свои места.

«Он раскрылся, — написала она подруге. — Про кредит, про Виолетту, про всё. Признался сам, я даже почти не давила».

«Наконец-то! — тут же ответила Оля. — Как ты себя чувствуешь?»

Марина посмотрела на светящийся экран телефона, потом на закрытую дверь гостиной, за которой всё ещё сидел человек, восемь лет бывший её мужем, и написала:

«Готовой к следующему пункту плана».

Стас появился на пороге квартиры в понедельник вечером, без предупреждения, зато с букетом тюльпанов и выражением лица человека, который готовился к этому моменту в машине минут двадцать, репетируя перед зеркалом заднего вида.

— Марина, нам нужно поговорить, — сказал он, слегка отодвигая букет вперёд, будто щит.

— У меня встреча через час, — соврала Марина, хотя единственная встреча, которая её сейчас ждала, была с бокалом вина и списком дел на завтра. Но открывать дверь настежь и приглашать бывшего мужа на чай ей не хотелось.

— Это займёт пять минут.

— У тебя всегда так начинается, а потом заканчивается получасовой лекцией о том, как тебя все неправильно понимают.

Стас всё-таки просочился в прихожую, аккуратно, как вода в трещину, и положил тюльпаны на тумбочку, будто оставлял визитку.

— Стас хочет всё объяснить, — начал он.

— Стас может говорить от первого лица, мы же не в интервью для глянцевого журнала.

— Хорошо. Я хочу объяснить. То, что ты видела... это выглядит хуже, чем есть.

— Я видела переписку, где ты называешь её «зайкой» и пишешь, что дома «всё как в холодильнике — сухо и без души». Учитывая, что я готовила тебе борщ три раза в неделю, было немного обидно узнать, что я, оказывается, олицетворяю кухонную технику.

Стас поморщился, будто сама формулировка причиняла ему физическую боль.

— Это было сказано в состоянии... эмоционального истощения.

— От борща?

— От всего! От работы, от давления, от того, что ты вечно всё планируешь, раскладываешь по полочкам, и я чувствую себя переменной в твоей таблице, а не мужем.

Марина скрестила руки на груди и посмотрела на него с тем спокойствием, которое обычно предшествует финансовому аудиту, не предвещающему ничего хорошего для клиента.