Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 84 – Софи Жомен

— Что вы, для меня это удовольствие!

Она делает что-то вроде реверанса и идет на танцпол, где становится партнершей египетской мумии, которой очень мешают танцевать тугие бинты.

— А после этого еще говорят, что старики не умеют развлекаться, – бормочет Адам.

Мы выкладываем наши пирожные на стол, к другим угощениям буфета. Адам идет здороваться со своими знакомыми, а я, взяв кровавый коктейль – водка, гранатовый сок, лимонад, личи и черные виноградины вместо глаз, – просто наслаждаюсь картиной всеобщего веселья.

В зале не обошлось без детей разных возрастов, но они численно проигрывают взрослым, которые танцуют так, словно враз помолодели. Как видно, население Корнеота заждалось возможности от души повеселиться. Я не большая любительница танцевать, но подбор мелодий не оставляет равнодушной даже меня, заставляя притопывать в такт музыке.

— Мадам? – обращается ко мне скелет в цилиндре, череп вместо лица изображен так достоверно, что мне не удается узнать его с первого взгляда. Я приглядываюсь, его выдают зеленые глаза.

— Седрик?

— Ваш покорный слуга. Разве Адам не с вами?

— Он любезничает с какой-то старушкой.

Я указываю пальцем на Адама, который бешено отплясывает рок-н-ролл с низенькой старушкой, которая раньше критиковала его резную тыкву.

Седрик подает мне руку.

— Вы танцуете?

— Боже, как коза! Хотя, уверена, козы танцуют лучше меня.

— Может, попробуем?

Я уступаю, не уверенная, что это хорошая идея. Как выясняется, мой партнер, пригласив меня, сильно рискнул: я трижды наступаю ему на ногу, дважды чуть-чуть не падаю, четыре раза спотыкаюсь.

— Не сердитесь, я к этому не способна!

Звучит композиция Eyes Without A Face Билли Айдола. Я кладу руки Седрику на плечи и повторяю его движения.

— Ваша мать не захотела прийти? Я не видела ее уже несколько дней.

— Нет, она еще у себя в магазине. Она проводит там почти все время, жжет свечи и молится об удачном Самайне.

— Вот оно что… Как она себя чувствует?

Он широко улыбается.

— Насколько я знаю, хорошо. Она уже дарила вам шалфей?

Этот вопрос вызывает у меня смех.

— Неоднократно! Открою вам секрет: я так его и не использовала.

— Правильно делаете, зачем вам это зловоние?

Я улыбаюсь.

— Она всегда была такой, ее всегда тянуло к эзотерике?

— Сколько себя помню, всегда. Когда я был мал, она клала мне под подушку полоску свинца, чтобы мне не снились кошмары.

— И как, помогало?

— Ничуть!

Седрик странно на меня смотрит.

— А ваша мать, какой она была с вами?

— Всегда меня защищала, была доброй, ласковой, но… порой перебирала по части назойливости.

— Вы с ней одинакового роста.

То, как это сказано, производит на меня странное впечатление, как будто он старается дать мне понять, что он и моя мать были близки. Я, конечно, не уверена, но спросить робею.

Наш разговор прерывает мистер Линклейтер собственной персоной.

— Можно ее у вас похитить? – учтиво обращается он к Седрику.

Тот ретируется, изящно приподняв свой цилиндр.

— Ну как, удалось вам очаровать этих дам, любезный мистер Линклейтер?

— Да, но это сильно меня утомило. Труд покорителя сердец поглощает все силы. А вы? Удается производить впечатление на садовников?

Мне обидно это слышать.

— Между прочим, он годится мне в отцы!

— Гм… Я смотрел на вас двоих и думал: у них одинаковые глаза.