Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 68 – Софи Жомен

— Какая у нее красивая черная масть!

— Эта порода называется «большая черная беррийская». Все ее соплеменники одной масти. И все тонкие гурманы! – со смехом говорит Ромен, видя, как Фергюса тянется к нескольким яблокам, еще оставшимся на ветках.

— Она не заскучает в одиночестве?

— Вы правы. У нее была постоянная подруга, другая ослица, но даже этой дружбы ей было мало для счастья. Осел – социальное животное, ему нужен контакт с другими животными. В идеале хорошо бы подумать о подруге для Фергюсы.

— Я совершенно не умею за ними ухаживать. Как вы думаете, можно сделать так, чтоб она не была одна?

Ромен странно на меня смотрит.

— Вы готовы взять еще одного осла?

— Возможно, я тороплю события, но, думаю, проведя три месяца с соплеменниками, она теперь может затосковать. К тому же луг достаточно велик, чтобы на нем паслись двое, как вы думаете?

Мне достаточно его улыбки.

— Что ж, раз вы готовы, я могу съездить за Шеррил. Она и Фергюса отлично ладят.

— Шеррил принадлежит ферме?

— Да, мы взяли ее к себе пятнадцать лет назад, спасли от отправки на бойню. У нее была старая подруга, которой не стало перед самым появлением у нас Фергюсы. Шеррил устраивает общество лошадей, но с другой ослицей ничего не сравнится!

— Значит, договорились.

Я не очень-то в себе уверена, но мне не хватит духу сделать этих животных несчастными.

— Вы ведь будете регулярно наведываться сюда?

— Да, не беспокойтесь. До наступления зимы им хватит еды на этом лугу, вон, сколько здесь чертополоха! Они его обожают. Кто-нибудь будет приезжать через день, чтобы наполнять водой их поилку, подкладывать им сена и чистить стойло. Я привезу их любимую каменную соль. Не стесняйтесь сами помогать, если будет желание, и звоните нам с любым вопросом, с любой проблемой.

Фергюса, философски безразличная к нашему разговору, возобновляет обследование луга и доходит до его середины. Я с чувством исполненного долга провожаю Ромена к его машине.

— Я вернусь часа через полтора.

— Буду с нетерпением ждать.

Проводив его взглядом, я иду к Седрику, работающему на краю подъездной дорожки. Такого помощника мне послала сама судьба. Это впечатление усиливается, когда я вижу, сколько работы ему предстоит. Я поправляю на шее воротник плаща и подхожу к нему.

— Здравствуйте, Седрик, спасибо, что приехали.

— Здравствуйте, Федра, я всегда держу слово, – отвечает он с улыбкой.

Чего только Седрик не привез с собой: прицеп, тачка, бензопила, а еще садовые ножницы, секатор, сучкорез… Этот человек, как говорят у нас в Квебеке, не привык отсиживать себе задницу, то есть далеко не лентяй. За короткое время он уже успел много чего сделать: как я погляжу, он подстриг целых десять метров живой изгороди.

— Может, лучше не мучиться под дождем?

— Не беспокойтесь, я привык. Уж больно красивая усадьба, возиться здесь – настоящее удовольствие.

Я благодарю его улыбкой.

— Я узнал о кончине вашей мамы, искренне соболезную.

— Спасибо. Вы знали ее?

— Очень мало. Мне запомнилась милейшая женщина.

Я приподнимаю бровь. По-моему, «милейшая» – не то слово, которое правильно определяет мою мать. С другими она была такой далеко не всегда, хотя со мной оставалась ласковой и великодушной, насколько позволяли обстоятельства.

— У вас не найдется другой пары перчаток?