Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 102 – Софи Жомен

— Почему она так решила?

— Это еще и день моего рождения, поэтому мама хотела, чтобы этот день год за годом становился незабываемым.

Элизабет обнимает меня за плечи, ее глаза блестят от волнения.

— Из двух сестер оригинальной всегда считали Ренату, но у твоей мамы тоже хватало способов осчастливить людей…

— Она была чудеснейшей из матерей, ее секреты не становились этому помехой.

— У всех нас есть свои секреты, – тихо говорит Элизабет.

Мужчины поднимаются на террасу, щеки у всех троих раскраснелись от холода, штаны белы от снега. Адам стучит в стекло, мы торопимся открыть им дверь.

— Это дерево далось нам с большим трудом. Оно весит добрую тонну!

— Надо накачивать мышцы! – поддевает Адама Анри.

— Предлагаю помериться силами!

— Принято!

Мартина вмешивается и затыкает этот фонтан тестостерона:

— В другой раз! Быстрее заносите елку и закройте за собой дверь, а то выморозите дом!

Седрик приколачивает к основанию ствола деревянную крестовину, чтобы дерево стояло прямо, стряхивает с веток снег. Елка занимает свое место в гостиной, между двумя панорамными окнами.

— Какая красота! А запах какой! – восторгаюсь я.

Адам притягивает меня к себе и целует.

— Может, я и уступаю крепостью мышц силачам, налегающим на пиво, зато моя сильная сторона – выбор елки.

— Это вы на меня намекаете? – притворно обижается Анри, хлопая себя по животу.

— Он прав! – вступается за Адама Мартина. – Ты злоупотребляешь пивом. Скорее снимай ботинки и пальто, а то натащишь снегу!

Я пододвигаю ногой ящик с елочными украшениями, найденный на чердаке, и первой запускаю в него руку.

— Звезду крепит самый высокий! – предупреждает нас Седрик.

— То есть я! – кричит Адам и выпячивает грудь.

Седрик толкает его локтем.

— Если только на каблуках или на цыпочках!

Следующие два часа дом сотрясается от хохота шуток^[19], у всех приподнятое настроение. За стол мы садимся, уже устав улыбаться.

Анри настоял на покупке устриц и на том, что сам их вскроет, – терпеть не могу устриц и за все золото мира ни одной не возьму в рот! Зато Мартина и Элизабет заставили стол роскошными лакомствами. Здесь были копченый лосось и морские гребешки с орехами в шампанском, высокий грибной пирог и предмет особой гордости Крёза – торт с фундуком. Индейка с каштанами оказалась такой вкусной, что я не пробовала ничего подобного. А рождественское шоколадное полено с заварным кремом, по словам Адама, было «пальчики оближешь» – и он тут же подтвердил это на деле.

Мы так объелись, что теперь до самого Нового года будем не ходить, а ползать.

Сидя за столом и помогая пищеварению травяным чаем, я удивленно наблюдаю за Седриком: он ерзает на стуле и вертит ложечку, чтобы унять дрожь в пальцах. Элизабет гладит его руку и улыбается мне.

— Полночь! Время дарить подарки!

Это любимый момент моего детства. Я традиционно получала всего один подарок, но твердо знала, что выну из коробки то, чего мне больше всего хотелось. У мамы было туго с деньгами, но она была готова разориться, лишь бы увидеть, как горят у меня глаза, когда я разворачиваю ее подарок.

Мартина раздает каждому по пакетику рождественских печений своего изготовления.

— Я все их перепробовал! – гордо сообщает Анри. – Смело ешьте, они не отравлены.

Наступает очередь Седрика: он ненадолго выходит и возвращается с конвертом, который кладет передо мной. Я интересовалась у Элизабет, чем его порадовать на Рождество. Правда, она ответила, что мой подарок будет связан с его подарком мне, не нужно ничего покупать. Я с опасливым любопытством вскрываю конверт. Седрик уже вернулся на свое место, и я вижу краем глаза страх в его глазах.