Книга Рождество на ферме «Остролист», страница 76 – Джо Томас

— Все готовы?

Они кивают. Я набираю в грудь побольше воздуха и включаю прямую трансляцию.

Я знаю, что делаю. Мои работодатели очень ясно дали понять, что если я не остановлюсь, пути назад не будет. Они отзовут новое предложение о работе и уволят меня. Но называйте это безумием среднего возраста или чем хотите, а я больше не могу стоять в стороне и смотреть, как большие компании поглощают маленькие. Независимые предприниматели пытаются зарабатывать на жизнь, пытаются оплачивать счета, и это единственный способ, которым я могу им помочь.

— Всем привет! Держу вас в курсе: мы по-прежнему продаем печеную картошку в мундире и каул, и сегодня наш грузовик – на скотном рынке. Приходите к нам! Подписывайтесь, ставьте лайки! Наш первый сегодняшний посетитель получит бесплатный обед. – Я вопросительно смотрю на Мэй, но она кивает:

— Все что угодно!

Я выключаю трансляцию. Долго ждать не приходится – к нам заявляются школьницы, и на сей раз они приводят с собой подруг. Тум Бах тоже здесь – сидит на тюке соломы, улыбается и болтает с папой о тех временах, когда скотный рынок был самым популярным местом и когда они были молодыми людьми, росли, учились, ждали, пока не придет пора унаследовать семейную ферму. Время от времени я замечаю, что папа ловит взгляд Мифанви, попутно записывая в блокнот нескончаемые заказы на валлийские лепешки, хлеб и бара брит. Джесс лает, радуясь, что очередь у грузовика растет.

В воздухе царит рождественская атмосфера, пахнет барбекю, люди стоят у мангала и пьют чай, Эви раздает лепешки.

— Выпусти Джесс из грузовика, Оуэн, – предлагаю я. – Ей тут будут только рады.

Очередь растет, и к концу обеденного перерыва, когда уходят школьники, учителя, молодые мамы и водители белых фургонов, узнавшие о нас из соцсетей, нам уже удается распродать почти все.

— Последняя картофелина!

— И последняя порция каула!

Мы с Мэй даем друг другу «пять».

— Это было великолепно, – говорит Эви. – Мне пора к пациенту, но завтра я вернусь.

— Надо будет приготовить что-нибудь новенькое, – замечаю я.

Мэй улыбается и кивает.

— В то же время, в том же месте?

— Думаю, добавлю в меню пастуший пирог. У нас много баранины. Можно продавать его порционно.

— Отличная идея! – кивает Мэй. – А я принесу домашнюю сметану и, скорее всего, нарезанные грибы.

— А может, я даже замахнусь на карри из баранины. Настоящее зимнее блюдо, согревающее душу.

— Здорово! – радуется Мэй.

Чем больше идей, тем сильнее наш энтузиазм.

* * *

Дома, пока Лью разъезжает на квадроцикле, выясняя, как дела у овец, я экспериментирую с рецептом пастушьего пирога: режу морковь и лук, обжариваю мясо, приправляю его, добавляю немного муки, бульона и вустерского соуса, покрываю толстым слоем промасленного картофельного пюре и ставлю в духовку. К тому времени, как пирог готов, Лью возвращается, принимает душ и переодевается, а папа находит бутылку красного вина, которую хранил для особого случая.

— А сегодня и есть особый случай. Было чудесно снова оказаться сегодня на скотном рынке, – говорит он. – Такое сплоченное сообщество. Не видел столько людей с тех пор, как… с тех пор, как он закрылся. Настоящий праздник, – продолжает он, вынимая пробку из бутылки.

Я тем временем достаю из духовки пастуший пирог. Золотистое хрустящее картофельное пюре с темно-коричневой корочкой, соус по краям, мягкое приправленное мясо с овощами внизу. Я несу его к столу.