Книга Рождество на ферме «Остролист», страница 79 – Джо Томас

К тому времени как мы спускаем пандус и начинаем устанавливать оборудование, собирается уже огромная очередь.

— Похоже, нас ждет много работы, – говорю я Мэй, и мы приступаем к делу: раскладываем еду по тарелкам и рассказываем в соцсетях, как нас найти. Печеную картошку и пастуший пирог расхватывают в мгновение ока.

— Подвинься-ка, – просит Мэй и тянется к салфеткам, но резкий порыв ветра швыряет их в лужу.

Легкий снег сменяется дождем, и настроение у всех становится довольно мрачным. Дождь стучит по крыше, смывая вчерашний снег и заглушая рождественские песни. Мы стараемся обслужить как можно больше людей, чтобы им не пришлось долго ждать в такую неприятную погоду. Мифанви и папа трудятся бок о бок. Они распродают валлийские лепешки. Внезапно я слышу лай и крик.

— Эй, вы!

Я выглядываю из грузовика и вижу женщину с лабрадорами. Они туго натягивают поводки и рвутся к Джесс, а та ежится от страха.

— Эта собака должна быть на поводке! – рявкает женщина. – Я могу подать на вас в суд за то, что вы пугаете моих животных!

Да, так и есть – та самая скандальная собачница, что носилась по нашему полю. Я собираюсь сказать ей пару ласковых, что-то хочет возразить и Оуэн. Но тут Эви, которая, не теряя даром времени, проверяет давление у пожилых фермеров, внезапно достает из сумки только что связанный шарф и затягивает на шее Джесс.

— Вот она и на поводке! – с вызовом заявляет она.

Оуэн поворачивается к ней, и я вижу, как между ними вспыхивает искра – полнейшая неожиданность для меня, а может быть, и для них. Они улыбаются, и я тоже улыбаюсь. Надежда повсюду, думаю я.

— Простите, а шарфы вы не продаете? – спрашивает другая женщина. – Мне бы хотелось принарядить свою собаку к Рождеству.

— Нет, но… если хотите… – тянет Эви.

— Ты могла бы здесь и вязаные вещи продавать, – предлагает Оуэн.

Я поворачиваюсь к очереди. Почти все уже разошлись, и женщина тоже собирается уходить, но как будто не может решиться.

— У нас еще осталось кое-что! – кричу я ей. Она поднимается по пандусу в наш ярко освещенный праздничный грузовик. – Что я могу вам предложить? Есть немного пастушьего пирога. Мэй? Осталась картошка?

— Только с маслом и сыром, – отвечает Мэй, убирая со стола.

— Если честно, я просто хотела… – женщина сглатывает, – я хотела поговорить с вами. – Ее тон серьезен.

— Послушайте, если дело в том, что мы здесь припарковались, мы не думали, что это будет проблемой… Я знаю, нам, наверное, следовало бы получить лицензию. Если вы скажете, что нужно сделать…

— Нет-нет. – Она отмахивается от моих слов, и я понимаю, что она набирается смелости. – Я не насчет этого. Я по поводу ваших постов в соцсетях.

— Ах, вот вы о чем. Я понимаю, что компания мной недовольна, и знаю, что они намерены отозвать предложение о новой работе, если я буду продолжать в том же духе. Но я буду продолжать. Я больше не с ними. Я все понимаю, но не изменю свое решение. Я нужна отцу. И, если честно, я хочу быть здесь. Сиэтл был моим побегом от реальности, попыткой доказать, что я могу подняться на вершину лестницы. Может, доказать маме, что я личность и что нельзя было так меня бросать. Но как бы то ни было… – Во мне как будто открыли кран, плотно завинченный долгие годы, и эмоции хлещут потоком. – Мне больше не нужно ничего доказывать. Я хочу быть собой. Мне хорошо здесь. Не в крупной компании. Я так долго искала счастье, а оно все это время было тут. Я забыла, откуда берется еда, и как усердно работают фермеры, и что крупные компании должны поддерживать их, а не просто гнаться за прибылью и покупать продукты по самой низкой цене.