Книга Рождество на ферме «Остролист», страница 45 – Джо Томас

Дэви радостно лает, увидев, как белка быстро взбирается на дерево.

Так кто же эта Джем, которая сидит сейчас в амбаре? Конечно, уже не та, которая приехала сюда на выходные, чтобы вернуться и в Рождество руководить несколькими отелями, которая выполняла свою работу настолько безупречно, что ей предложили переезд в Сиэтл. Не та.

Я та Джем, которая любит это место. Любит ферму, понимает, откуда берется еда, сколько заботы и любви вложено в ее производство. Не та, которая забыла обо всем этом ради финансовых отчетов.

Та Джем – часть проблемы, часть крупного бизнеса, предпринимающего робкие попытки компенсировать свой углеродный след. Она летает в Штаты, она поощряет путешествия ради удовольствия.

Слезы так и льются – злые слезы. Вчера мне было жаль фермеров, которые усердно работают и не получают вознаграждения. Жаль, что молодежь не продолжит их дело. Сегодня я расстроена и зла оттого, что осознала себя частью процесса, определяющего, что будет лежать на тарелке в зависимости от того, как еда представлена и как продается. Процесса, забывшего о фермерах.

А я – дочь фермера. И я должна исправлять ситуацию, что бы ни говорил Мэтью.

Я уже не та Джем, которая приехала сюда. Но я начинаю вспоминать, какой я была раньше.

Я включаю прямую трансляцию.

— Как видите, сегодня тут, в горах, туманно. У овец все хорошо, я проверила. Баран Берти, как всегда, пасется на одном поле с пони Гарриет, своей верной подругой. Сегодня утром накормить их было непросто… – Я усмехаюсь. – В общем, это снова я, привет всем, кто смотрит это видео. Помашите мне рукой или оставьте комментарий. Вы не одни! – Я разворачиваю камеру, снимаю холм, поля внизу, Дэви, бегающего за белкой. – Здесь бывает одиноко и холодно, но теперь вы увидели, ради чего я все это делаю. – Я улыбаюсь и прощаюсь со своими зрителями. Смотрю, как прибавляются лайки.

Этот пост – не то, что вчерашний. Сегодня мне просто захотелось рассказать немного о своей жизни, о работе на ферме. Но я чувствую, как огонь у меня в животе с каждым днем разгорается все сильнее.

— Что ты делаешь? – спрашиваю я папу, вернувшись в дом.

— Встаю! – отвечает он. – Не могу же я целыми днями тут сидеть. А тебе пора домой, к работе и своему мужчине. У вас впереди поездка. – Пошатываясь, он пытается выпрямиться. Кровь тут же резко отливает от его лица, ноги подгибаются, и я едва успеваю подхватить его под мышки.

— Я пока никуда не уезжаю, пап. Я пробуду здесь столько, сколько нужно. На работе без меня справятся. Я имею право взять отпуск. Работа может подождать. Сейчас я хочу быть здесь.

Он смотрит на меня из кресла.

— Нам нужно поговорить. – Он накрывает мою руку дрожащей ладонью. Я сглатываю.

— Всё в порядке, папа. Я знаю.

Его усталые глаза устремлены на меня.

— Я больше не справляюсь. Работа, стадо… ничего не выходит.

— Мы всё сможем, пап. Я что-нибудь придумаю.

Он качает головой.

— Люди не будут платить. Супермаркеты не будут платить. Здесь больше нельзя зарабатывать на жизнь.

— Значит, мы просто покроем ферму солнечными батареями?

— А, ты и об этом знаешь. – Он похлопывает меня по руке. – Это единственный выход. Все продать.

Я думаю о Лью Гриффитсе и чувствую сильную злость. Папа как будто читает мои мысли.

— Он ни в чем не виноват, милая. Он просто мне помогает. Нам всем нужно зарабатывать на жизнь.