Книга Мировая история риса. Белые деньги. Социально-политическое путешествие по рисовым полям, страница 58 – Франческа Грациоли

Большие рекламные щиты на мандаринском языке, рекламирующие смеси быстротвердеющего цемента, бетономешалки и другое оборудование, тянутся вдоль сельских дорог. На приборных панелях автомобилей мелькают красные флаги – символ Коммунистической партии Китая. В то же время местные газеты публикуют статьи, в которых сообщается о случаях, когда иностранные работники соблазняли местных женщин, после чего были вынуждены покинуть страну по приказу партии.

Более того, на некоторых местных правительственных зданиях можно увидеть мемориальные таблички с благодарностью народному китайскому правительству за поддержку в строительстве или финансировании этих зданий.

Существуют и менее заметные, но не менее важные знаки, которые красноречиво свидетельствуют об установлении нового мирового порядка. Одним из таких знаков является аэропорт Аддис-Абеба Боле в Эфиопии – один из крупнейших международных аэропортов на Африканском континенте.

До недавнего времени для таких любознательных путешественников, как я, существовала возможность пробраться в небольшую комнату, находящуюся вдали от остальных точек питания и ярких неоновых огней. Вход в эту комнату был обозначен лишь плакатом с иероглифами и изображением кипящей миски.

Стоит лишь открыть белую пластиковую дверь, и ты словно оказываешься в другом мире. Кухня отделена от зала тонкой деревянной перегородкой, за которой три шеф-повара грациозно перемещаются между кипящими котлами и клубами пара. Как только ты садишься за стол, шум громкоговорителей, вызывающих опаздывающих пассажиров к гейтам, исчезает.

Клиенты – китайцы, безупречно одетые и погруженные в голубой свет своих смартфонов. Их лица словно заплыли паром, который поднимается из стоящих перед ними мисок. Эти люди, в отличие от Марко Поло, искали и находили временное уединение и домашнюю атмосферу, прежде чем отправиться в междумирье. Меня оставили в покое, чтобы я могла вдоволь насладиться блюдами, словно я была лишь любопытной голограммой.

Спустя много лет я вновь оказалась в аэропорту Боле в поисках этого укромного уголка. И я нашла его. Он превратился в открытый ресторан. Освещенный яркими неоновыми огнями. Похожий на тысячи других. Суп был все таким же божественным, но магия тайны исчезла. Карты по-прежнему не открыты.

И вот я здесь, в этом сенегальском ресторане, жду свою порцию джолофа. Как оказалось, не только итальянцы любят поговорить за едой. Споры кипят нешуточные. В чем же секрет идеального джолофа?

Молодые люди, составляющие меньшинство, настойчиво утверждают, что для него нужно использовать рис с небольших рисовых полей, расположенных поблизости, у реки Казаманс. Мол, выбирайте местное. Другие с презрением морщатся, считая, что все зависит от сочетания специй, наличия или отсутствия тамаринда^[117] и времени запаривания листьев и цветов гибискуса^[118]. А рис здесь вовсе не главное.

Кто-то ссылается на своих матерей как на непререкаемый авторитет, показывает фотографии из других ресторанов, посты в соцсетях и тому подобное. Кажется, что мы находимся дома в Тестаччо, в одной из многочисленных тратторий, которые я посещаю с друзьями. Обсуждения, как приготовить идеальную карбонару, следуют тому же сценарию. Обычно мы не можем прийти к согласию, пока наконец не подадут блюдо, – как это происходит сейчас.