Книга Мировая история риса. Белые деньги. Социально-политическое путешествие по рисовым полям, страница 56 – Франческа Грациоли

Я вспоминаю слова сенегальского социолога и экономиста Фелвина Сарра^[112]: «Один из наших главных недостатков можно описать как предубеждение или безумие. Это одержимость нумерацией, стремление все посчитать, количественно оценить и свести к уравнению. Желание кратко описать социальную динамику в соответствии с предполагаемыми показателями, способными отражать ее эволюцию».

И еще: «Один из часто используемых критериев – богатство страны – обычно рассчитывают, исходя лишь из ее ВВП или Индекса человеческого развития». Виновен, Ваша честь.

«Эти показатели не только определяют уровень богатства или возможностей, которые, как считается, должны улучшать жизнь людей и общества в целом. Они также классифицируют и ранжируют страны по стандартизированной шкале, разделяя их на лучшие и худшие.

Помимо их статистической неточности, показатели, связанные с условиями жизни, ничего не говорят о самой жизни. О качестве социальных связей, их интенсивности, уровне рождаемости, социальной дистанции, природе связей, культурных и духовных аспектах и так далее». Корабль подбит и затонул. Снова.

Через десять минут вся эта канитель наконец закончилась. Фатима взяла тростниковую метлу, стоявшую у двери, отодвинула ее на несколько сантиметров, усмехнулась и сказала, что не хочет начинать уборку после нашей беседы.

Она сделала широкий жест рукой, подзывая ребенка, который с любопытством наблюдал за таким необычным событием. Она послала его купить еще кофе Туба. Но мы быстро остановили его, поблагодарили и попросили разрешения отправиться в путь. Я еще не пришла в себя после короткой беседы с главой района: сердце по-прежнему бешено колотилось.

Еще немного – и я бы не смогла отвязаться от мысли, что мое присутствие здесь – это проявление колониальной власти. Которая требует слушать, пока она диктует, и наблюдать, пока она пишет историю. К счастью, несколько минут назад раздался голос муэдзина^[113]. Сейчас время обеда. А значит, мы на несколько часов сможем забыть обо всем остальном.

Я несколько дней страдала от ужасных обедов в офисной столовой, и коллеги пообещали, что обязательно дадут мне попробовать одно из лучших блюд страны – джолоф. Они постоянно повторяли это название в надежде, что я его запомню. Но когда поняли, что это бесполезно, стали использовать более разговорный вариант – тибу.

Слово «джолоф» происходит от названия древней империи Волоф, которая возникла в XIII веке в Западной Африке и включала территории, ныне известные как Сенегал, Мавритания, Гамбия и часть Мали. Империя процветала благодаря транссахарской торговле и достигла своего расцвета в XVI веке, когда установила контакты с португальскими мореплавателями. Однако вскоре она распалась и в 1890 году окончательно вошла в состав французских колониальных владений.

Однако отголоски этого культурного и политического расцвета продолжают звучать в блюде, которое носит ее имя. «Тибудьен», что на волофе означает «рис и рыба», представляет собой симфонию местных ингредиентов и техник, передаваемых из поколения в поколение.

В основе этого блюда – рис, тушеный в концентрированном томатном соусе со специями. Его дополняют кусочки рыбы или курицы, а также лук, чеснок, перец чили, морковь, баклажаны, капуста, сладкий картофель, окра^[114], лавровый лист, кинза и зачастую морепродукты. Однако каждая версия этого блюда – это целый мир, и рецептов существует столько же, сколько и людей, которые его готовят.