Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 97 – Дженнифер Линн Барнс

«Заканчивай с этим», – предостерегает Джексон в моей голове.

— Да, отводишь глаза и иногда смотришь как будто сквозь меня, но ты здесь, – тихо продолжаю я. Она никогда не узнает, что это для меня значит. – Ты спасла меня.

— Потому что ты хотел умереть! – Анна смотрит на меня так, словно я ударил ее.

Я карабкаюсь по ее стенам. Она строит их еще выше, но я упорно продолжаю лезть вверх.

— Я вижу тебя, Анна Слева Направо и Справа Налево. Вижу тебя насквозь.

Ей не удается скрыть свою реакцию на эти слова – я ощущаю каждое биение ее сердца, как будто держу его в руках. Анна верит мне.

— Я тоже тебя вижу, – судя по ее тону, она, возможно, умела ловко метать ножи. – Я вижу напуганного маленького мальчика, который убегает. Я вижу труса, потому что он ввязывается только в те битвы, которые не имеют никакого значения, потому что противостоять чему-то по-настоящему серьезному ему страшно. Тебе никогда не приходило в голову, Гарри, что ты ничего не помнишь, потому что не хочешь вспоминать?

Перед глазами заплясали картинки, быстро сменяя друг друга. Каменная комната. Лабиринт. Белый мрамор. Нож. Часовня. Факел.

«СОУЧАСТНИК».

Я сокращаю расстояние между нами, хотя мои силы уже на пределе.

— Может, тогда ты мне скажешь? Расскажи мне, почему ненавидишь меня. Откуда во мне столько тьмы. Кто я, Анна?

В ушах звенит. Я не хочу знать. Не могу. И все же снова и снова провоцирую ее, но, когда она уже почти готова ответить мне, что-то внутри меня ломается.

Я умоляю ее не делать этого.

Потому что Анна права. Я трус.

Анна не разговаривает со мной вот уже три дня. Я тоже молчу. Не придумываю для нас новых игр. Еда по вкусу напоминает золу. Я ем лишь столько, сколько необходимо, чтобы не отдать концы. На четвертый день Анна со злостью ставит полную тарелку еды на матрас рядом со мной.

Ее приказ поесть остается не высказанным вслух, но мне достаточно и его, чтобы снова заговорить с ней.

— Я прочитал много сказок и знаю, что лучше не брать еду у волшебных существ.

Но, похоже, Анна не в настроении говорить о сказках.

— Если ты все съешь, я сыграю с тобой в игру, – казалось бы, в этом предложении нет ничего особенного. Но по моему телу словно пробегает разряд электричества, пробуждая к жизни. – Игра на твой выбор, в разумных пределах, конечно.

Вряд ли она соскучилась по играм. Но именно так я и думаю.

— А говорила, что не бескорыстная, – я беру пластиковую вилку и задумчиво кручу ее в пальцах, – что у тебя нет магии. Что ты не луч немеркнущего света.

Пусть я трус, но мне уже надоело притворяться, что Анна Слева Направо и Справа Налево не такая, какой является на самом деле.

И вот мы заключаем сделку. Я ем и набираюсь сил, чтобы вскоре уйти отсюда и освободить ее от себя. В обмен на это она соглашается сыграть со мной в игру.

— «Виселица», – предлагаю я.

Она в замешательстве. Если такое вообще возможно.

— «Виселица»?

Мои губы растягиваются в ухмылке.

— Игра, в которую мы будем играть. Но чтобы было интереснее, заключим пари. Что-то подсказывает мне, что мои родственники – кто бы они ни были – товарищи азартные, и чем рискованнее ставки, тем лучше.

Упомянув «родственников», я словно надавил на синяк, чтобы проверить, болит ли он еще.

К счастью, память не подкидывает мне новых воспоминаний.