Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 99 – Дженнифер Линн Барнс

Но я знаю, что это всего лишь вопрос времени.

Джексон ничего не говорит мне про наши с Анной игры, и в знак благодарности я готовлю ему еду. Выходит не очень, но я стараюсь.

— Бобы а-ля Гарри! – торжественно объявляю я.

— Ишь, хитрец, – ворчит Джексон.

— Настоящий гений, прошу заметить.

Джексон сверлит меня долгим взглядом. Я мысленно готовлюсь к тому, что сейчас он все-таки скажет что-нибудь о моем настроении, об Анне.

Но он молча съедает фасоль и уходит. Джексон все больше времени проводит в море, оставляя меня одного. Он знает, что я и сам прекрасно справляюсь. Главное, найти чем себя занять. Например, самостоятельной физиотерапией. Возможно, мое тело уже никогда не будет прежним, но чем больше я буду заниматься в отсутствие Анны, тем реже она будет становиться свидетельницей моих неудач.

Ожоги уже почти не болят. А вот с проводящими путями между мозгом и телом еще есть проблемы. Мышцы в ногах атрофировались, координация нарушена, и это сильно заметно по тому, как я двигаюсь. Любое плавное движение кажется мне чем-то запредельным. Адски сложным.

Мое упрямство заставляет меня начать с самого сложного.

Я забираюсь на свой матрас. Но это полдела. Гораздо труднее справиться с тем, как пружины проминаются под весом моего тела. Стоит мне пошевелиться, и его положение меняется. Я тяжело дышу, сделав один-единственный шаг. С таким же успехом я мог бы передвигаться по зыбучим пескам или льду, но не собираюсь так просто сдаваться.

Только после сорока неудачных попыток мне все-таки удается пройти по треклятому матрасу, и я снова встаю на него, желая повторить свой подвиг.

И делаю это снова. И снова. И снова.

День перетекает в вечер, и я мысленно рисую на полу линии и круги, а потом шагаю по ним, как по перекладине. Когда у меня уже не остается сил удерживать равновесие, я подхожу к ванной и хватаюсь пальцами за металлическую дверную раму.

Мои руки гораздо послушнее, чем ноги. Первое подтягивание – самое тяжелое, оно напоминает о том, что некоторые из моих грудных мышц наросли практически с нуля. Но тело знает, что нужно делать.

Снова. И снова. И снова.

Когда мне снова кажется, что у меня больше нет сил, я возвращаюсь к матрасу, наступаю на него и повторяю все с начала, дожидаясь ночи.

Анна опаздывает, Джексон до сих пор не вернулся, а я, похоже, перестарался. Иногда мне кажется, что крайности – это мое второе я: чересчур сильно, чересчур быстро, чересчур много, чересчур долго.

В конце концов, мне остается только лечь в кровать, и как только я это делаю, снова оказываюсь в плену сна.

Каменная комната. Я стою на четвереньках. Пот стекает со лба, образуя лужицу на полу. Каждая капля отдается звоном в ушах. Меня трясет, дрожащими пальцами я провожу по едва заметным линиям на полу – лабиринту.

Я больше так не могу.

Я должен это сделать.

Мне нужно выбраться. И единственный выход – пережить это.

Я просыпаюсь в одиночестве. Из самых темных уголков моей души раздается шепот: «Она уже не придет». И почти сразу же я слышу звук шагов снаружи. Слаженная, ритмичная поступь.

Моя идеальная Анна. Я открываю дверь.

— Ты чего так поздно?

— А ты чего еще не спишь? – тихо отвечает Анна, и чувствуется, что слова даются ей нелегко.

Несмотря на темноту, я понимаю: с ней что-то не так.